А как же многочисленные болезни, постоянно мучающие его, которые столь часто приходилось упоминать, поскольку о них много говорится в сохранившихся письмах и документах? Приходится констатировать, это отмечают и некоторые французские биографы Бланки, что его болезненность — результат не органических недостатков его поистине выносливого организма, а следствие переживаний, связанных с условиями его необычайной жизни. Все они возникали, выражаясь современным языком, на нервной почве. А нервная система Бланки, несмотря на его внешнее хладнокровие и спокойствие в страшных ситуациях, крайне чувствительна к разного рода раздражителям. И главное, что терзает его, — это вынужденная неподвижность и неизвестность тюремной жизни, продолжающейся в целом уже 23 года! Он сам писал в одном из писем: «Человек — это не устрица. Он рожден для движения. Неподвижность его убивает».

И вот наконец после семи лет пребывания на Бель-Иль хоть какое-то движение! Он не знает, что его ждет, какой будет тюрьма на Корсике. Но все, даже самое худшее, лучше неподвижного прозябания в муках неизвестности. Движение любого вида — физическое, духовное — делает его жизнь нормальной и наполняет ее смыслом. Поэтому остановки на пути для него неприятней, чем переход через бурный Бискайский залив. Четыре дня стоянки на рейде в испанском порту Кадикс утомляют Бланки. Тем более что идет угольная погрузка н приходится дышать тучами угольной пыли. Неожиданное событие вызывает волнение на борту: во время стоянки в Кадиксе один заключенный бежал, вплавь добравшись до испанской земли. Бланки позавидовал его смелости, ловкости и силе.

Среди заключенных много новых людей, попавших на Бель-Иль в самое последнее время. Один из них — Шарль Делеклюз, ближайший, самый активный соратник Ледрю-Роллена. В отличие от своего шефа это честный, благородный человек с выдающимися способностями. Но Бланки непримиримо принципиален в политике, и поэтому соратник заклятого врага автоматически является сам его врагом. Всякое общение или знакомство исключены. .

Но вот и Корсика. Три дня стоянки в южном порту острова Аяччо. Отсюда всего километров триста до родины Бланкп Пюже-Тенье. Заключенных высаживают на берег. Потом целые сутки пути по горной дороге в тюремной карете под охраной усиленного конвоя. Окружающая горная местность очень напоминает Бланки обстановку его детства. Приезжают в Корт, где узники неожиданно становятся объектом горячих симпатий толпы жителей, Их встречают криками: «Да здравствуют парижане!» Далее ночной путь к тюрьме, расположенной на скалистом отроге одной из самых высоких гор острова — Мон-Ротондо. Двухэтажное здание построено из гранитных глыб. Вдоль внутреннего коридора два ряда камер. Снаружи галерея, по которой ходят часовые. Место для прогулок — терраса, покрытая зеленью, к которой перекинут мост от наружной галереи тюрьмы. Отсюда открывается картина прекрасного горного пейзажа.

Но вскоре Бланки приходится пожалеть о Бель-Иль. Обстановка в корсиканской тюрьме более тяжелая. Летом в камерах тюрьмы невыносимо жарко и душно, зимой — холодно и сыро. Любопытное совпадение: в 1840 году, за семнадцать лет до заключения здесь Бланки, тюрьму посетил брат нашего героя Адольф в качестве парламентского ревизора. Докладывая затем в парламенте, он назвал эту старую, запущенную тюрьму «оскорблением человечества». С тех пор ничего не изменилось, и родной брат ревизора вынужден выносить это оскорбление на протяжении года и четырех месяцев, вплоть до конца срока его десятилетнего заключения. Бланки терпеливо переносит п это испытание. В каждой тюрьме он упорно придерживается своей системы выживания во что бы то ни стало. Как он писал впоследствии, его главная задача и цель состоит в том, «чтобы как можно более поздно доставить моим врагам последнюю и высшую радость».

Здесь, на Корсике, в 1858 году он получил письмо, извещавшее его о смерти матери — Софи Бланки. Вспомним о сложных и трудных условиях детства Бланки. Теперь они заслоняются в его сознании еще свежей памятью о самоотверженном отношении матери к судьбе любимого сына, вечные несчастья которого она принимала так близко к сердцу. Начальник тюрьмы в Бель-Пль, который по долгу службы наблюдал за свиданиями матери с сыном и неоднократно беседовал с ней, писал в своем донесении: «Вдова Бланки, возраст и внешность которой внушают уважение и интерес, говорит о своем сыне только с самым пылким энтузиазмом и проявляет к нему обожание и преданность. Она всегда отзывается о нем с большим восхищением п глубоким волнением». О поведении Бланки при встречах с матерью тот же автор пишет, что оп проявлял «холодность и беспристрастность, притворяясь даже грубым и безразличным». То была видимость, предназначенная для тюремщиков. Бланки горячо любил свою .мать. Разве мог бы он без ее беспредельной поддержки перенести Мон-Сен-Мшпеть и Бель-Иль?

Проходит шестнадцать месяцев в тюрьме Корт. 2 апреля 1859 года истекает срок, установленный судом в Бурже для Бланки. Все его товарищи были освобождены досрочно. Только его одного держат в тюрьме до конца. Он по-прежнему остается для властей воплощением страшной угрозы. Тем более дорог момент освобождения. Ко Бланки предусмотрительно сдерживает свою радость. Да, он перестает быть заключенным, но он будет ссыльным. Определено место его пребывания — Алжир, Маскара в провинции Оран. Снова в тюремном экипаже его везут в Аяччо. Пароход доставляет Бланки в Марсель,

где его помещают в тюрьме. Он пытается протестовать против незаконной высылки. Напрасно. Вскоре он уже находится в Маскаре, арабском городке, расположенном между скал и песчаных склонов, выжженных солнцем. Бланки проводит три месяца в одной из казарм. Поскольку он теперь лишь ссыльный, Бланки пользуется более свободным режимом, чем в тюрьме.

В сентябре приходит неожиданная новость: объявлена всеобщая амнистия! Луи Бонапарт по случаю побед французских войск в Италии объявляет о помиловании представителей политической оппозиции, еще отбывающих различные виды наказания. Их всего тысяча восемьсот человек, и император считает, что они уже не представляют никакой опасности. Вернее, он хочет создать видимость этого, продемонстрировать несокрушимую прочность своей империи. Но, вероятно, это далеко не так, поскольку на пути возвращения во Францию Бланки задерживают в тулонском порту Лашале и ему угрожает ссылка в Кайену на основании «закона об общественной безопасности», то есть по простому произволу властей. Однако эту опасность удается избежать в результате активности сестры Бланки. 18 сентября он приезжает в Марсель, где над ним устанавливается тщательное полицейское наблюдение. Обосновывая эту меру, генеральный прокурор пишет министру, что речь идет о «человеке, который приобрел печальную известность своими опасными инстинктами и своей злобной натурой ».

20 сентября 1859 года Бланки вернулся в Париж. Прошло одиннадцать лет после его ареста в 1848 году. Это нельзя было назвать возвращением домой, в действительности тюрьма стала его домом. Еще меньше это выглядело долгожданной встречей с семьей. После смерти Амелии у него не было семьи, остались лишь родственные связи. Смерть старшего брата Адольфа и матери еще больше сделала его одиноким. Теперь только сестры будут проявлять к нему сочувствие, часто оказывать ему самоотверженную помощь.

Правда, у него есть сын Эстев, которому уже двадцать пять лет. Он унаследовал состояние матери, имел дом, землю и был вполне доволен безбедным существованием мелкого рантье. По обычным буржуазным нормам, он хорошо встретил отца. Эстев предложил ему жить вместе, поскольку рента обеспечила бы скромную, но приличную жизнь и двоим. Однако молодой человек вы-

двинул категорическое условие: отец должен полностью прекратить всякую связь с политикой. С тем же успехом он мог бы предложить отцу добровольно отказаться вообще от жизни. Поразительно, как этот молодой человек сумел не унаследовать ничего ни от матери, презревшей каноны буржуазного образа жизни ради любви к Бланки, ни от своего отца. Никаких следов, никакого проявления того огня, который воспламенял жизнь Бланки. Правда, он унаследовал внешнее сходство с отцом, хотя был выше ростом. Итак, сына у Бланки фактически не стало.