Поиск
ФОРМУЛИРОВКА
Вот раньше жизнь —
И вверх и вниз
Идешь без конвоира,
Покуришь план,
Пойдешь на бан
И щиплешь пассажира.
А на разбой
Берешь с собой
Надежную шалаву,
Потом берешь кого-нибудь
И делаешь „варшаву“.
Пока следят,
Пока грозят,
Мы это дело переносим.
Наелся всласть,
Но вот взялась
Петровка 38.
Прошел детдом, тюрьму, приют
И срока не боялся,
Когда ж везли в народный суд,
Немного волновался.
Зачем нам врут:
Народный суд, —
Народа я не видел.
Судье простор,
И прокурор
Тотчас меня обидел.
Ответил на вопросы я,
Но приговор с издевкой,
И не согласен вовсе я
С такой формулировкой.
Не отрицаю я вины,
Не в первый раз садился,
Но написали, что с людьми
Я грубо обходился.
Неправда, тихо подойдешь,
Попросишь сторублевку,
Причем тут нож,
Причем грабеж,
Меняй формулировку…
Эх, был бы зал,
Я б речь сказал:
„Товарищи родные,
Зачем пенять,
Ведь вы меня
Кормили и поили,
Мне каждый деньги отдавал,
Без слез, угроз и крови.
Огромное спасибо вам
За все на добром слове“.
Этот зал
Мне б хлопать стал,
И я, прервав рыданья,
И тихим голосом сказал:
"Спасибо за вниманье“.
Ну, правда ведь,
Ну правда ведь,
Что я грабитель ловкий,
Как людям мне в глаза смотреть
С такой формулировкой?
РЕЦИДИВИСТ
И это был воскресный день, и я не лазил по карманам,
В воскресенье отдыхать — вот мой девиз.
Вдруг свисток, меня хватают и обзывают хулиганом,
А один узнал, кричит: „Рецидивист“.
Брось, товарищ, не ершись,
Моя фамилия Сергеев,
Ну, а кто рецидивист,
Ведь я понятья не имею.
И это был воскресный день, но мусора не отдыхают,
У них тоже план давай, хоть удавись,
Ну, а если перевыполнят — так их там награждают,
На вес золота там вор-рецидивист.
С уваженьем мне: „Садись“
Угощают „Беломором“
„Значит ты рецидивист,
Распишись под протоколом“.
И это был воскресный дань, светило солнце, как бездельник,
И все люди — кто с друзьями, кто с семьей,
Ну, а я сидел, скучал, как в самый грустный понедельник,
Мне майор попался очень деловой.
„Сколько раз судились вы?“
„Плохо я считать умею“.
„Но все же вы рецидивист?“
„Да нет, товарищ, я — Сергеев“.
И это был воскрсный день, а я потел, я лез из кожи,
Но майор был в математике горазд,
Он чего то там сложил, потом умножил, подитожил,
И сказал, что я судился 10 раз.
Подал мне начальник лист,
Расписался, как умею,
Написал: „Рецидивист
По фамилии Сергеев“.
И это был воскресный день, я был усталым и побитым,
Но одно я знаю, одному я рад:
В семилетний план поимки хулиганов и бандитов
Я ведь тоже внес свой очень скромный вклад.
ЗА ТОБОЙ ТАЩИЛСЯ ДЛИННЫЙ ХВОСТ
О нашей встрече — что там говорить,
Я ждал ее, как ждут стихийных бедствий,
Но мы с тобою сразу стали жить,
Не опасаясь пагубных последствий.
Я сразу сузил круг твоих знакомств,
Одел, обул и вытащил из грязи,
Но за тобой тащился длинный хвост,
Длиннющий хвост твоих коротких связей.
Потом я помню бил друзей твоих,
Мне с ними было как-то неприятно,
Хотя, быть может, были среди них
Наверняка отличные ребята.
О чем просила — делал мигом я
Я каждий день старался сделать ночью брачной.
Из-за тебя под поезд прыгнул я,
Но слава богу, не совсем удачно.
Если б ты меня ждала в тот год,
Когда меня отправили на дачу,
Я б для тебя украл весь небосвод,
И две звезды кремлевские впридачу.
И я клянусь, последний буду гад;
„Не ври, не пей, и я прощу измену,
И подарю тебе Большой театр,
И Малую Спортивную арену“.
И вот теперь я к встрече не готов,
Боюсь тебя, боюсь речей интимных,
Как жители японских городов
Боятся повторенья Хиросимы.
Я БЫЛ ДУШОЙ ДУРНОГО ОБЩЕСТВА
Я был душой дурного общества,
И я могу сказать тебе,
Мою фамилью, имя, отчество
Прекрасно знали в КГБ.
В меня влюблялася вся улица,
И весь Савеловский вокзал,
Я знал, что мной интересуются,
Но все равно пренебрегал.
Свой человек я был у скокарей, скокарей,
Свой человек у щипачей,
И гражданин начальник Токарев, падла Токарев
Из-за меня не спал ночей.
Ни разу в жизни я не мучился
И не скучал без крупных дел,
Но кто-то там однажды скурвился, ссучился
Шепнул, навел и я сгорел.
Начальник вел себя не въедливо,
Но на допросы вызывал,
А я всегда ему приветливо
И очень скромно отвечал.
Не брал я на душу покойников
И не испытывал судьбу,
И я, начальник, спал спокойненько,
И весь ваш МУР видал в гробу.
И дело не было отложено
И огласили приговор,
И дали все, что мне положено,
Плюс пять мне сделал прокурор.
Мой адвокат хотел по совести
За мой такой веселый нрав,
А прокурор просил всей строгости
И был, по-моему, неправ.
С тех пор заглохло мое творчество,
Я стал скучающий субъект,
Зачем же быть душою общества,
Когда души в нем вовсе нет.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: