Без привычной маски заносчивой стервы Эльвина превратилась в обычную двадцатилетнюю девушку, с которой было приятно общаться. Ушастик даже сделал еще один толмач, чтобы Мурка тоже приняла участие в разговоре. Зря! После этого неспешная высокоинформативная беседа как-то незаметно превратилась в беседу двух кумушек. Леди с большой кошкой быстро спелись, придя к закономерному выводу, что все мужики - козлы, и только наличие рядом женщины делает их немного похожими на людей. Мы с Даром были с этим не согласны, однако наше мнение девушек не интересовало. Они были увлечены сравнением поведения диких котов в эльфийском заповеднике и неженатых представителей имперской аристократии, умудряясь находить в них много общего.

Три дня пролетели быстро. К исходу шестых суток пути мы ступили на земли третьего пояса, немного отклонившись от графика. В качестве оправдания могу сказать, что нам пришлось обходить по широкой дуге не отмеченную на Викиной карте долину с желтым мхом, а также из-за зарослей ядовитого плюща менять маршрут и пробираться по холмам, населенных стаями наглых мартышек.

Третий пояс внешне ничем не отличался от второго. На нас нападали знакомые твари, опасная флора терпеливо дожидалась любой нашей оплошности, а насекомые все так же норовили вцепиться в какое-нибудь особенно мягкое место. Но количество всего перечисленного настораживало. Праздные разговоры пришлось оставить, дорога требовала пристального внимания. Несколькими часами спустя мне пришлось изменить свое мнение. Разнообразие хищных тварей было феноменальным. Я не мог представить, как они все уживались на одной территории. Все чаще нам попадались монстры, которых еще никто из числа выживших ходоков не встречал. Большие зубастые жабы, у которых вместо лап были щупальца, прыгучие ящерицы-хамелеоны, научившиеся искусно маскировать свою ауру, огромные змеи, внешне напоминавшие древесные корни, шустрые плотоядные кусты... И это лишь малая часть той мерзости, которую мы успели повстречать до полудня.

Прикинув, что такими темпами до Двикера мы доберемся поздней ночью, во время наибольшей активности тварей, я решил устроить продолжительный привал. Если верить карте, неподалеку как раз имелось надежное укрытие, в котором можно отоспаться перед финальным марш-броском. Повернув на юго-восток, я вскоре привел команду к одинокой скале, в которой без труда обнаружилась небольшая пещера, по размерам значительно уступающая товарке в Могиле Ларта. Несмотря на обилие тварей в округе, она оказалась пустой, что нас сразу насторожило. Вторым звоночком был мусор на покрытом частой сетью трещин полу, в котором мы опознали истерзанные вещи искательской команды. И судя по количеству, не одной. А тут еще Дар, осмотревшись, заявил, что в каменном гроте сильно завышен магический фон. В общем, плюнув на отдых, я приказал:

- Уходим отсюда!

И тут началось. Изо всех щелей полезли черные щупальца, живо напомнив мне одно хентайное анимэ, с которым я ознакомился исключительно ради утоления нездорового любопытства. Наполненные мраком живые жгуты оказались весьма проворными. Мурка, воспользовавшись своей скоростью, успела выскочить из пещеры до того, как выход перекрыли черные ленты, а вот Дару не повезло - одно из щупалец обвило его ногу. Потеряв целую секунду на то, чтобы подскочить к остолбеневшей Эльвине и схватить ее за шкирку, я понял, что отступать уже поздно. Чувствуя, как рюкзак обвивают необычайно сильные жгуты, я приказал Мурке не лезть и достал мечи.

Однако они оказались бесполезны. Голубая сталь, без проблем разрубающая доспехи, была бессильна против упругих щупалец! Нам с Ушастиком не удалось их даже поцарапать. А шевелящаяся масса даром времени не теряла. Всего пара секунд потребовалась неизвестным тварям, чтобы надежно спеленать эльфа, обхватить поперек туловища истошно заверещавшую аристократку и взять в плен мои ноги. Продолжая работать клинками, я заметил, что в местах соприкосновения черная масса начала быстро разъедать одежду, словно концентрированная кислота. Когда же тонкий слой материи пал под натиском заметно прибавивших в массе щупалец, я испытал непередаваемые ощущения. Казалось, к моей ноге прижали раскаленный утюг.

Пока я пытался утихомирить захлестывающую сознание волну невыносимой боли, один из особенно прытких жгутов обвил мою руку чуть пониже локтя, скользнул под одежду и наградил меня новой порцией страданий. Со стороны Ушастика пришла неяркая красноватая вспышка. Охватившие нас щупальца синхронно дернулись. И тогда у меня в мозгу сложился паззл. Это - не колония неизвестных тварей! Это один живой организм, обладающий магической силой! И как же я сразу не докумекал, что тварь не дает себя порезать, потому что имеет природную защиту? По сути, это живая ловчая сеть, и уничтожить ее можно только одним способом - лишить силы!

Пользуясь тем, что одна рука все еще оставалась на свободе, я достал из-за пазухи Поглотитель и вонзил его в первое попавшееся щупальце. Ворох черных жгутов снова вздрогнул, а в меня полилась живительная энергия. Почувствовав, что хватка ослабла, я ткнул кинжалом в место, где черной массы было побольше. Поток хлынувшей в меня силы стал мощнее, а щупальца принялись бестолково извиваться, выпустив нас из своих объятий. Боль исчезла, смытая знакомой прохладой. Ощутив вкус победы, я продолжал полосовать черные жгуты, боязливо жавшиеся к камням.

Вспомнив, что Эльвина тоже пострадала, я подскочил к лишившейся чувств аристократке. Отметив на лице и животе девушки сочившиеся кровью раны, вложил ей в руку Поглотитель и вонзил кинжал в черную биомассу, к тому времени решившую оставить опасную добычу и начавшую втягиваться обратно в щели на полу пещеры. Поток силы быстро привел леди в сознание. Оглядевшись и увидев вокруг живое шевелящееся море, она снова собиралась закричать, но я ей не позволил. Крепко обнял, приглушил эмоции и стал наблюдать за отступающим противником.

Да, как это ни прискорбно, но уничтожить тварь нам так и не удалось. Слишком много силы она в себе накопила. Десяток секунд работы артефакта - а щупальца медленнее шевелиться не стали. И пусть они потеряли первоначальную форму, растекаясь по камням кисельной массой и стремясь забиться поглубже, но это была не победа, а всего лишь ничья. Если бы тварь оказалась не такой глупой и упрямо продолжила нас жрать, она могла бы не только вернуть всю потерянную силу, но и подросла бы за счет нашей плоти. Да уж, повезло, что у этих живых силков имелись примитивные инстинкты. Видимо, это все-таки живой организм, а не порождение эльфийской боевой магии.

Когда последняя черная лужица всосалась в широкую трещинку, я отыскал на полу свои мечи, вложил их в ножны, подхватил на руки леди и кинулся наружу, по пути отвесив брату живительного пинка. Ушастик, в отличие от нас, успевший активировать защитный амулет, не пострадал, но выглядел помятым и растерянным. Выбравшись из каменного грота, мы наткнулись на целехонькую марилану. Большая кошка, за эти несчастные полминуты успевшая спалить немало нервных клеток, встретила нас, словно вернувшихся с того света.

Отбежав от скалы на безопасное расстояние, я устроил осмотр, после чего признал, что мы легко отделались. Мою ногу в районе бедра тварь успела сгрызть до мяса, рука пострадала чуть меньше. У Эльвины, неосмотрительно расстегнувшей свою куртку, на животе появилось уродливое овальное пятно, кожный покров на котором полностью отсутствовал. Несколько проплешин меньшего диаметра тварь оставила на лице и шее девушки. Благодаря дозе живительной силы раны перестали кровоточить, но пускать лечение на самотек было бы преступной небрежностью. И если мне, в принципе, фиолетово, то Косарскую шрамы вряд ли украсят.

- Дар, у тебя осталась еще та замечательная мазь, которой ты мне ожоги обрабатывал? - спросил я у брата.

- Осталась, - кивнул тот и полез в свою сумку.

Та после встречи с тварью могла похвастаться нехилой дырой на боку, ведь защитный амулет закрывал коконом только тело хозяина. Наша с Эльвиной одежда тоже сильно пострадала. В тех местах, где нас лапали щупальца, материя либо полностью разлезлась, либо распадалась под пальцами, словно давно сгнила. Рюкзаки надо было серьезно латать, да и на рукавах курток появились дырки. Но маленькие и аккуратные, словно тварь снимала пробу с попавшегося ей угощения и, если ей что-то не нравилось, искала на добыче место получше.