Внезапно наступила весна. Такое впечатление, что она терпеливо стояла за дверью, пока завывали снежные вьюги, и сегодня, пнув демисезонным ботинком в дерматиновую обшивку, гордо вошла. Расправила плечи, дохнула свежим теплом и осмотрела свои владенья.

В связи с этим моментально нарисовались две проблемы: у Гришки нет куртки, а у меня – туфель. С курткой проще – можно пока поносить девчачью, которую отдала мне подруга Варя. Ее дочка, хоть и младше Гришки, но выше и толще, потому курточка ей стала мала. А вот туфель мне Варька не отдала. А жаль, обувь у нее хорошая.

Утром Гришка сосредоточенно смотрел на пакетик из-под шоколадного коктейля «Несквик». Бока у пакета впалые, из отверстия торчит обгрызенная полосатая трубочка – малыш коктейль выпил.

– Мама, а корова дает какао?

– Нет, конечно. С чего ты взял, что она дает какао?

– А почему на пакете с какао нарисована корова?

– Корова, заметь, очень маленькая. На этом пакете явно самый главный – заяц.

– Значит, какао дают зайцы?

– Выходит, что да. Их ловят специально обученные зайцеловы и доят из теплых животов шоколадный коктейль!

– Маша, ну что за бред несешь! – поморщился Антон, забегая в кухню. – Ты не видела мой мобильник? Он где-то звенит, я его слышу…

– Он звенит у тебя из куртки, а она висит в коридоре, – сказала я.

Конечно, я говорю глупости. Про зайцеловов-то. Но порой ребенку так сложно объяснить реалии этого мира, что проще придумать забавную ложь, безобидную и веселую.

Вот, например, про рекламу. Мой почти пятилетний сын – настоящая жертва рекламы. Дело в том, что у Гришки есть мечта. Нормальная мечта современного ребенка – он хочет превратиться в человека-паука. А что удивительного? Я в принципе не против, я человек довольно терпимый к чужим причудам, не то что наш папа. Представляю: просыпаемся мы с утра, а там где лежал наш милый мальчик, с длинными ножками, с пушистыми, как у девочки, ресницами, с нежной бархатной кожицей, раскидало красные лапы безглазое тело, изрисованное черными ромбами паутины. Мужа хватит удар, а я, думаю, переживу. Главное – чтобы ребенок был счастлив.

Так вот, в телевизоре которую неделю настойчиво твердят, что если выпить газированный напиток «Миринда» с человеком-пауком на пластиковой банке, то поимеешь шанс выиграть рюкзак. И при этом показывают, как подросток, напившись этой оранжевой химической гадости, начинает ходить по стенам, как человек-паук в нашумевшем фильме.

В результате каждый день у нас происходит диалог:

– Мама, как мне превратиться в человека-паука?

– Не знаю, Гришенька.

– Надо пить «Миринду». Мама, купишь «Миринду»?

– Гриша, ты жертва рекламы…

– Не, я превращусь в человека-паука. Купи мне завтра «Миринду».

Сегодня пообещала купить банку паукового напитка. Узнаю, кто копирайтер, кому в голову бросился этот, с позволения сказать, креатив, – голову эту оторву.

В кухню, щурясь от весеннего солнца, вошел кот. Хвост трубой, глазки – щелочки, мурлычет – прикидывается приличным. Но я-то знаю, что стоит отвернуться, и рыжая сволочь прыгнет на стол и будет совать морду в соусник, нюхать сахарницу и облизывать печенье в вазочке.

Идея прибить рыжего паршивца витает в воздухе давно. Последний раз ее озвучила свекровь, догоняя Кешу кухонным, некогда белым полотенцем.

– Его надо усыпить.

Но я склонна к менее кардинальным решениям. Рыжего надо отправить в ссылку на дачу. Я уже несколько раз сообщала ему, что пора собирать чемоданы. Как только наступит май, наглая морда укатит под сиденьем нашего скромного автомобиля за тридцать седьмой километр и, я надеюсь, найдет себе новое постоянное место жительства.

– Кыш, паразит, – прикрикнула я на кота. – Готовься в ссылку.

Кеша злобно мяукнул, нервно дернул хвостом и скрылся в коридоре, откуда донесся голос Антона:

– Да, конечно. Нет проблем. Не волнуйся, Аля, я все сделаю.

Я замерла и прислушалась, но разговор уже прекратился, и Антон замолчал. Надо было сориентироваться раньше, когда он искал телефон, и подслушать беседу с самого начала. Во всем виноват кот, это он меня отвлек.

– Маша, я сегодня задержусь… – донеслось из ванной. Зашипел водяным ежом утренний душ.

Призрак дохлой вороны сидел на холодильнике, сложив когтистые лапки иксиком. Потом вытянул шею, раскрыл клюв и издал длинное протяжное «Ка-а-а-а-а-р-р-р».

Несусь на работу, опять опаздываю. Свитер радостно прилип к спине. Солнце слепит глаза, а солнцезащитных очков тоже нет. Рука не поднимается приобрести то, что продают в метро на стоячих лотках. У Гришки две отвратительные привычки: он грызет наушники и ломает очки. Его можно ругать, можно дать подзатыльник, можно ставить в угол и вообще измываться как угодно, но если он увидит наушники – он их сгрызет. А увидит очки – попытается их расправить так, чтобы, раскинув лапы, они оказались идеально ровные. Это настоящая страсть, нездоровая, как любая страсть. Поэтому очки мне нужны крепкие, прочные и, разумеется, как все в моей жизни, дешевые.

На эскалаторе стоит девушка с роскошной задницей. Про таких, наверное, говорят крутобедрая. В трикотажной юбке в обтяжку, с голыми коленками в прозрачном нейлоне и в тонких черных сапожках на каблуках. Вся такая сексуальная со своими формами. В руках книга, том… нет, даже фолиант. Ой, думаю, не иначе «Камасутра». Присмотрелась… Эх, бестолковая молодежь пошла! Мы в их возрасте читали замызганную брошюрку «Каникулы в Калифорнии», откуда нам стало доподлинно известно, что бывает групповой секс. А эта… Какое-то там право… «Деточка, у тебя прекрасный возраст, и твое главное право – страстно сексоваться», – захотелось прошептать в голое ухо крутобедрой, но я сдержалась. Да и эскалатор кончился, сглотнув последнюю ребристую ступеньку.

В вагоне напротив сидит дама с сизыми волосами и читает журнал – прямой конкурент «Гали». Сосредоточенно так читает, даже межбровье сморщила. Даме лет пятьдесят. Интересно, увижу ли я свою читательницу? Хорошо бы она оказалась молодой, красивой и умной. Как я. Была когда-то.

Надька, подперев голову руками, углубилась в третью полосу, где всегда слезливо-сопливая история с хорошим концом. Надюха оголяется с каждым днем. Сегодня она в черной майке-авоське с дырками, на плечах светлые бюстгальтерные лямки – говорит, что так задумано, что в этом самый креатив. И я согласна: с моей точки зрения, чем больше голого молодого тела, тем прикольнее.

Проходя мимо, я заглянула Надюхе через плечо. Заголовок «Мы сохраним нашу тайну, сынок…» Теперь не могу отделаться от назойливых ассоциаций с педофилическими мотивами. Полдня думала про этот заголовок и корила себя за фривольность мыслей. Заметила, что Лидочка, глядя на заголовок, тоже улыбается.

С тех пор, как я стала свидетельницей ее рыданий в туалете, она говорит со мной сухо и сурово. Развитием событий в семейной драме не делится, но из достоверного источника стало известно, что муж все еще живет у рыжей стервы, а Лидочка грозит ему разводом, причем настроена весьма решительно.

Думаю, что он проводит свой рабочий день за чтением моей корпоративной почты и изучает сообщения в моей аське, а может, и подслушивает мои телефонные разговоры.

Наш Дениска-верстальщик – враг и диверсант. Принес сегодня с утра пирожные с вареной сгущенкой. Я слопала два. Потом обнаружила, что на некоторых оставшихся в коробке колосится молодой здоровый пенициллин. Бегала плеваться в туалет, заглядывала себе в рот. Никаких следов, ничего подозрительного. Хотела сказаться смертельно отравленной, прислушивалась к тихому урчанию собственного живота, ждала мучительных болей и страшных резей пенициллина изнутри.

Надька тоже слопала пирожное с пенициллином, поэтому сидела с полными ужаса глазами и, видимо, тоже опасалась худшего.

Мы сказали Дениске, что если помрем, то люди узнают, кто виноват, потому что мы написали посмертные записки. Я адресовала свою Антону, а Надюха – Джорджу Клуни.