— Вы мне будете это вечно припоминать?

— До тех пор, пока вы не свыкнетесь с этой мыслью. Жизнь рыцаря, посвятившего себя войне, тоже подчиняется определенным законам. Нет, я не спорю, пасть в бою в чем-то почетней, однако, согласитесь, и в бою можно погибнуть не в достойной легенд схватке с вражеским главнокомандующим, а просто мешком свалиться с коня с арбалетным болтом меж глаз. Выпущенным, кстати сказать, каким-нибудь сиволапым мужланом, который еще вчера, кроме сохи, ничего в жизни не знал. И более того, по окончании войны он к этой сохе и вернется, ежели жив останется.

— И все-таки…

— О да, меня тоже огорчила смерть мальчишки. И поверьте, так же как и большинство присутствующих. Но не самим фактом — это случается, и каждый, кто надевает латы, всегда к этому должен быть готов. Между прочим, редко какой турнир обходится без подобных случаев… Конечно, удар Рейна оказался для Милеса смертельным, но он вполне мог бы просто сломать себе шею, падая с коня. Лично меня огорчил тот факт, что он умер здесь, а не в бою с Темной армией. Возможно, если бы этот юный глупец оказался там, он принял бы на свою грудь смертельный удар, который сейчас достанется более лучшему воину.

— Меня это тоже беспокоит. Так просто, по-глупому…

— Да не по-глупому, как вы не понимаете! Это его жизнь… а теперь, кстати, и ваша тоже. Вы же рвались на турнир, несмотря на все мое сопротивление. Поймите, воин должен сражаться… неужели у вас не так?

— Нет, не так…

Ой, а прав ли я? Испокон веку на Земле были войны, и тем не менее всегда находились желающие вызывать обидчика на дуэль (и быть убитым), лезть на скалы (и сорваться), прыгать с парашютом (и разбиться) или находить для себя другие, не менее рискованные занятия (и погибать, погибать, черт возьми)! И чем наш спорт лучше? Тот же бокс — самый безобидный из боевых искусств, но ведь и там некоторых с ринга выносят ногами вперед. С тем же успехом можно заставить всех мастеров-руко-пашников идти в армию, утверждая, что там-де их переломанные кости и отшибленные мозги будут уместнее. Вам не кажется, милорд, что ваша логика хромает? На обе ноги.

Я, конечно, понимаю, что Рейн не виноват. Я знаю, что это несчастный случай, в какой-то мере вызванный недальновидностью и… да что там говорить, отсутствием мозгов у его противника. Но и для графа турнир — дело новое, так что тут они были на равных.

Хорошо, графа мы оправдали. Начнем оправдывать себя, поскольку все может случиться.

Здесь это спорт — в чем-то грубый, опасный, но и совершенно естественный. У нас во Франции, кажется, даже какой-то король на турнире погиб. Король! Сидел бы себе и правил до старости лет — так нет же… что поделаешь, дух времени. И надо этим духом проникнуться, поскольку мне здесь жить…

— Прошу прощения, милорд… — Алия дотронулась до моего плеча. — Вам пора готовиться.

Никогда не думал, что это так сложно — надеть на себя доспехи. Во всяком случае, тут я в полной мере осознал роль оруженосца в жизни рыцаря — сам бы я вряд ли смог нацепить на себя эту груду металла, по крайней мере достаточно быстро.

Конечно, при определенной практике… подозреваю, что она у меня будет в изобилии… при определенной практике можно научиться обходиться и своими силами, но пока…

После того как слуги барона завершили процесс облачения меня в броню, ко мне подошла Алия.

— Позвольте преподнести вам подарок, мой рыцарь…

С этими словами сверток в ее руках развернулся, и я понял, куда она ходила, пока мы с Дунканом примеряли и подгоняли доспехи во дворе его дома.

Маркиза накинула мне на плечи длинный, до земли, плащ — темно-зеленая ткань струилась, подобно шелку. Девушка закрепила плащ на моем правом плече большой пряжкой — какой-то зеленый камень вроде малахита, оправленный в серебро — и, поднявшись на цыпочки, легонько поцеловала меня в щеку.

— Удачи, Стас…

— Спасибо, Алия.

Сейчас я видел только ее глаза… господи, как же она красива!

Взгромоздившись на Голиафа, так же как и я закованного в сталь, я медленно двинулся к тому месту, откуда мне будет дан старт. Коню, похоже, такие вещи были не в новинку, а может, его просто выручал меланхолический склад характера, во всяком случае, вел он себя нормально и особого недовольства от вдвое увеличившегося груза не выказывал. Здоровенное бревно, которое здесь почему-то называют копьем, было у меня в руках, меч я отдал Дункану, поскольку его использование на турнире не допускалось.

Предыдущая пара закончила выступление — одного из участников служители уносили с поля: после падения с коня сам он идти не мог. Впрочем, поскольку проигравшего как раз пронесли мимо меня, по отдельным его репликам я понял, что он не только особо не расстроен полученными травмами, но даже и не слишком огорчен поражением. Во всяком случае, настроение у него было вполне боевое, хотя ноги в данный момент и не держали его.

— Благородный рыцарь, сэр Стас де Бург, благородный рыцарь, сэр Герин Толстый. Первый бой.

Интересно, чем руководствовались герольды, выбирая мне противника? Наверное, моими габаритами. Здесь такого рода прозвища были в чести, правда, обычно выбиралось что-нибудь более благозвучное. Впрочем, Герин свое прозвище вполне заслужил — это был воистину громадный мужик, на полголовы меня выше… и раза в два тяжелее. Хотел бы я знать, где он подобрал коня под свою стать.

Сэр Дункан показал мне Герина, правда, толком рассмотреть его я не успел. Впрочем, утешает высказанная им же мысль, что в конном бою роль играет не сила, а умение. Старый барон охарактеризовал моего противника довольно коротко — “добродушный увалень”. Нда-а… посмотрим на его добродушие.

Итак, копье в упор и вперед. После привычно легкого хода моего Голиафа нынешняя его тяжелая поступь прям-таки бросалась в глаза. И тем не менее конь начал разгон уверенно, как будто для него такие мероприятия были не в новинку. Впрочем, кто его знает, того парня, который остался лежать в лесу,

— может, и он не раз принимал участие в этих игрищах. Ну… еще мгновение… БАМ-М-М!!!

И все-таки я промахнулся. Нет, до чего же тяжко управлять этим бревном — то ли дело нормальный привычный бластер.