Глава 4

Сайарадил металась в горячке несколько часов кряду, затем затихла. Ее дыхание было едва слышным, а обжигающе-ледяные ладони вновь покрылись кровавыми волдырями. Казалось, жизнь вытекает из Сайарадил; ее и без того бледные щеки синели с каждым часом.

Храмовые целители отбыли на север в прошлом месяце, а рядовые лекари только и могли, что напрасно изводить свой арсенал мазей и настоев. Наставник Арамил не находил себе места: он послал за целителями в ближайший порт Эсла, но те прибудут только через сутки…

В щели между ставнями просочился солнечный луч. Рассветало.

— Может, стоит сообщить родным? — предложил учитель Нармаил.

— Она очнется! — отрезал Арамил.

— Это будет чудом.

— Значит, сотворим его… Приведи Айнэ Анарда.

— Адепта? Ему запрещено использовать магию до посвящения!

Взгляд наставника стал жестким.

— Так приведи его так, что никто не узнал.

Нармаил неодобрительно покачал головой и скрылся в дверях. Наставник принялся в который раз обрабатывать волдыри, понимая всю бесполезность своих действий.

— Наставник? — раздалось позади. — Мне сказали, что кому-то из первогодок плохо… Великие предки! Это же…

— Да, это она, — Арамил обернулся, даже не пытаясь скрыть отчаяние. — Айне, прошу, скажи: что с ней?

***

Когда Сая пришла в себя, то обнаружила, что ничего не видит. Зрение исчезло, остался только слух.

— Что с ней, Айне? — это был голос наставника.

Кто-то положил Сае на лоб прохладную ладонь.

— Слышишь меня? Проснись! — приказал незнакомый голос.

Он говорил еще что-то, но Сайарадил не могла разобрать слов. Ей казалось, что она падает вниз — в пропасть без дна, и этот прекрасный полет будет длиться вечно. Наконец-то Сая чувствовала себя свободной.

Айне Анард отстранился от впавшей в забытье Сайарадил и беспомощно посмотрел на учителей:

— Я не смогу ей помочь. Она умирает.

— Что?! — вскричал Арамил, надвигаясь на адепта.

— Ее сила велика для детского тела. Пробуждение должно было пройти постепенно…

Учитель Нармаил потупил взгляд.

— Вы чувствуете? — адепт провел рукой над Сайарадил; видно было, как у него вздулись вены. — Энергия распыляется в пространство, как кровь из пореза! Естественная защита трескается… Первый раз вижу такое! Если так продолжится, она умрет через пару часов. Я попробую замедлить процесс…

— Тебе нельзя, — вклинился Нармаил.

— Я смерти не боюсь, — поморщился Айне. — А вот хватит ли вам смелости спасти ее от дара, который убивает?

— Следи за словами! — одернул было учитель, но Арамил перебил его:

— А если поток энергии иссякнет?

Нармаил поглядел на наставника, как на помешанного.

— Что ты предлагаешь?

— Запечатать ее дар.

— Это еще что?

— Рунная магия моах.

— Магия древних северян? Жречество ей не владеет!

— Я работаю над расшифровкой их рун не первый год.

— Но ты никогда ими не пользовался!

— Отличный случай попробовать.

— Рунная магия запрещена седьмым из Верховных под угрозой отречения и смерти!

— Кто узнает? Мы не проболтаемся, а Айне я заблокирую память.

Адепт презрительно фыркнул.

— Это безумие, — Нармаил поднял руки, словно снимая с себя всякую ответственность.

Наставник прикрыл глаза на мгновение: перед его мысленным взором пронеслись чертежи из древних свитков, испещренные крючками и закорючками — легендарная магия древних северян, утерянная много веков назад. Несколько ритуалов ему удалось расшифровать…

Почти удалось.

— Сдвинем стол, чтобы было свободное место, — Арамил решительно тряхнул головой, отгоняя сомнения: маг должен быть уверен в своем праве творить магию. — Придется открыть окна, я не могу чертить вслепую! Кстати, чем можно начертить руны?.. Айне! Приведи Саю в чувство. Мне нужно ее согласие.

Пробуждение было пыткой — тело сковал леденящий холод, мягкий утренний свет казался нестерпимо ярким. Сая попыталась сфокусировать взгляд. Над ней склонился наставник и еще кто-то…

Сая захрипела от ужаса. Рядом с наставником замерла безмолвная тень с бледным лицом, которое совсем недавно она видела на рисунке тушью. В прозрачных голубых глазах замерло холодное безразличие.

'Он пришел за мной!' — поняла Сая. Ей вдруг пришло на ум, что смерть избавляет от боли. А раз так, то почему бы и нет?

Ничего не подозревающие наставник склонился над ней и сказал прямо на ухо:

— Сайарадил! Ты поправишься, если я запечатаю твою силу. Но мне нужно согласие. Позволишь помочь тебе? — и услышал в ответ слабое: 'Да'.

Этого было достаточно.

Приготовления завершились. Завернутую в плащ Сайарадил уложили в центр круга извилистых рун. Ставни вновь закрыли: творить магию при свете солнца привыкшим к полумраку жрецам казалось кощунством. Вместо южных благовоний в курильницы добавили пихтового масла. Еще раз перепроверив руны, наставник приказал Айне выйти. Когда за адептом закрылась дверь, Арамил вошел в круг и кусочком белой глины, которую лекари использовали для лечебных аппликаций, нарисовал замыкающую, сорок девятую руну.

Учитель Нармаил остался за чертой круга.

Впервые в жизни Арамил был настолько не уверен в том, что делает. Под хриплое дыхание Сайарадил он произнес на унге, мертвом языке моах:

— Я, поручитель Арамил, перед свидетелем Нармаилом, накладываю печать на мага Сайарадил по ее доброй воле и согласию. Силою круга сорока девяти рун повелеваю: сковать магию Сайарадил, пока все трое — поручитель, свидетель и маг — не откажутся от своих обязательств!

Сая, ожидавшая облегчения, застонала — не потому, что стало больнее, а от разочарования, что боль не ушла. Бледная тень равнодушно глянула на нее и исчезла, растворившись в полумраке лазарета. А может, она лишь привиделась воспаленному сознанию Сайарадил?..

— Сработало? — спросил Нармаил.

— Я не знаю, — пробормотал наставник.

— Но ведь должно было?

— Не знаю…

— А как понять, что сработало?

— Да не знаю я!

'Малая жертва' — вдруг отчетливо услышала Сая.

На миг ей показалось, что это наставник, но нет — он вместе с учителем яростно спорил о чем-то. Сая через силу огляделась — больше в комнате не было никого.

'Малая жертва!' — прозвучало настойчивей.

— Жертва? — прошептала Сая.

Наставник удивленно обернулся к ней.

'Малая жертва!' — словно обрадовавшись, что его услышали, зачастил некто; голос у него был низкий, чуть хриплый, но приятный. — Без жертв руны мертвы!' — и Сая стала повторять, потому что испугалась, что эти слова вдруг исчезнут из ее памяти:

— Без жертв руны мертвы… Последнюю ты начерти своей кровью, что платою будет… Иначе могуществу не пробудиться!

Это не твои слова, — догадался наставник, но Сая, не в силах более выносить боль, уже была без сознания.

— Кровавый ритуал! — ахнул Нармаил. — Ты же не собираешься…

— Всего лишь капля крови, — упрямо заявил наставник, ища глазами нож.

— Это безумие, — повторил учитель.

Когда Айне Анарду позволили войти, Сайарадил спала. Она все еще была бледна, но щеки потеплели, багряный отек спал и ладони больше не пылали жаром. Айне выдохнул с облегчением. Залечить волдыри ему было по силам.

***

— Сайарадил!

Сая резко открыла глаза. Она стояла, окруженная клубами белого тумана. 'Опять!' — простонала Сая и, желая поскорее прервать ненавистный кошмар, рванулась вперед, выставив руки перед собой. Шаг, второй, еще один — бег продолжался, но вокруг была лишь туманная пустота.

— Сайарадил!

Сая остановилась и завертелась на месте — никого!

— Кто здесь? — выкрикнула она; ее голос увяз в тумане.

— Не стоит бояться! — ответили ей.

Сая поняла, что голос звучит у нее в голове.

— Кто ты?

— Лишь тень прежнего себя.

— Ты — это он? Ты Ксайгал? — выкрикнула Сая.

— Не произноси этого имени! Иначе он услышит.

— Кто?

— Носящий имя.

— А кто тогда ты?

— Ты знаешь.

Туманные завихрения сложились в рисунок: моложавое лицо в обрамлении коротко стриженных волос. Сая взмахнула руками, прогоняя видение, но было поздно — она узнала его.

— Ты нашептал мне про обряд? — подозрительно спросила она.

— Это был я, — не стал отпираться голос.

— Почему я не вижу тебя?

— Потому что меня больше нет, — в голосе послышалась тоска. — Его ты видела лишь потому, что вас связывает кровь. Даже во снах…

— Я хочу проснуться!

— Ты не спишь.

— Тогда умерла?

— Почти.

— И где я?

— Это пустота между мирами.

— Какая еще пустота?

— Междумирье — пространство между миром живых и миром мертвых.

— А ты почему здесь?

— Потому что я умер.

— Тогда какая между нами разница?

Ей послышался смешок.

— Разница в том, что ты не умерла. Живые возвращаются к жизни, мертвые идут дальше. Лишь мы заперты здесь навечно.

— Кто это — мы?

— Ты знаешь.

В тумане один за другим всплыли четыре лица. Сайарадил зажмурилась. Она не знала, нет — не хотела знать!

— Если вы умерли, почему не можете просто уйти?

— Потому что не все из нас этого хотят.

— Чего же хотят остальные?

— Вернуться назад.

— А ты?

— Идти дальше. Но я не могут уйти один, потому что моя сила — единственное, что сдерживает их здесь вот уже тысячу лет, — в голосе послышалась глухая тоска.

— Что ты хочешь от меня?

— Хочу, чтобы мы стали союзниками. У тебя все равно нет выбора. Если ты не уничтожишь перепутье, то умрешь. Ты уже отмечена знаками жертвы.

— Уничтожу что? — недоуменно спросила Сая.

— Саркофаг, — поправился голос.

— Зачем мне уничтожать святыню? — воскликнула Сайарадил.

— То, что вы сделали святыней, — со внезапной жесткостью сказал голос, — на самом деле тюрьма, в которой томятся наши души!

Воцарилась тишина.

— Я не верю тебе, — прошептала наконец Сая и вдруг явственно ощутила, что ее хлопают по щекам.

Голос прозвучал тише:

— Я знаю. Но однажды тебе придется довериться такому жалкому союзнику, как бесплотная тень.

Туман вокруг Сайарадил завертелся вокруг вихрем и стал чернеть.

— Если будет нужна помощь, позови меня по имени! — голос прозвучал, словно издалека.

— Но как тебя зовут?

— Ты знаешь…

— Я тебя не знаю! — упрямо крикнула Сая.