Глава 10

Ягвану повезло: он напоролся всего на одного стражника; будь их больше, он бы не выстоял. Решив привлечь внимание к себе, северянин издал шумный свит и отступил к домам прочь от Розария. Полночи он петлял по темным проулкам, прячась от патрулей. За брошенных спутников он не волновался: его приятель всегда выходил из передряг без единой царапины.

Перед рассветом Ягван углубился в ближайший парк, закопал талисманы под приметной акацией с двойным стволом и стал дожидаться, когда улицы Старого города заполнит пестрой толпы простолюдинов.

К полудню Ягван начал беспокоиться. Целое утро он прождал около условленного фонтана на площадью перед башней Магистратуры, но отец и сын так и не появились. Солнце вошло в зенит; начались испытания на арене. Опасаясь привлечь ненужное внимание, северянин покинул площадь. Он обошел крупные улицы, покрутился у храмовых ворот и на Форуме, но знакомых лиц так и не увидел.

Праздник был в самом разгаре. Издалека доносился восторженный вой толпы на трибунах арены.

'Возможно, мы разминулись, и они уже внутри' — рассудил северянин и, мрачно насупив брови — еще бы, полдня потрачено напрасно! — направился к арене.

Около ворот ему наперерез бросилась знакомая фигура.

— Ну наконец-то! — облегченно вздохнул Ягван.

Сантар схватил северянина за руку, свернул в переулок и, обойдя арену, нашел маленькую свободную беседку. Здесь он рухнул на скамейку и закрыл глаза; ладони у него были содранные, губы потрескались. Сантар вздрогнул, когда Ягван положил ему руку на плечо, и, взяв протянутую флягу, сделал жадный глоток.

— Как давно ты не пил? — спросил Ягван строго: на такой жаре это было опасно.

— Я знал, что вы придете к арене, и боялся отойти, — ответил Сантар и допил воду.

— Почему не пошел к условному месту? — закатил глаза северянин.

— Мне неизвестны условные места, — тихо сказал Сантар.

Ягван поджал губы.

— У отца бы спросил… — Сантар промолчал. — А-а, вы разминулись? — понимающе протянул северянин. — И ты полдня проторчал на солнцепеке, надеясь, что он вернется?

— Он не вернется, — прошептал Сантар.

— Наверное, ждет нас у стены, — кивнул северянин. — Пошли!

— Не ждет, — повторил Сантар.

Только сейчас Ягван заметил, какие красные у него глаза.

— Ты о чем это, малец? — строго спросил он.

Сантар отвернулся и сказал в сторону:

— Я теперь вроде как сирота.

— Ты это… брось шутить-то. Эй! — прикрикнул Ягван, хватая его за плечи и разворачивая к себе.

Глаза у Сантара были пустые, точно стеклянные. Северянин отпустил его и прошептал:

— Как же… Как это произошло? А?..

Сантар сглотнул ком в горле. Как же он сразу не понял, почему отец предложил разделиться! Через магическое стекло невозможно было увидеть Сантара, и отец воспользовался этим, уведя погоню за собой… Но как это объяснить Ягвану?

А между тем нужно было что-то сказать, и Сантар начал. По его рассказу выходило, что отец задержал стражу, дав тем самым сыну возможность спастись. Вышло практически без обмана. По мере того, как он говорил, лицо Ягвана менялось; на мгновение его губы презрительно скривились. Сантар терпел. Если узнают, что его спасла девчонка-маг, позора будет еще больше.

— Не вини себя, — между тем взял себя в руки Ягван. — Родители умирают за детей. Если хочешь, чтобы жертва отца была ненапрасной, живи так, чтобы ему не было стыдно за тебя в мире мертвых!

Сантару было стыдно за самого себя в мире живых.

— У него не будет даже могилы, — ровным тоном сказал он.

— Ты это брось… Парень! Память — не могила, она в сердце! Нет тут нашей вины, что он погиб… Это — их вина! — с ненавистью поглядел Ягван на Храмовую башню; глаза его заблестели.

Сантар смотрел, как плачет взрослый, тучный, видавший виды мужчина. Он тоже хотел плакать, но слезы не шли, а придавили тяжелым камнем грудь, застряли комом в горле, не желая пролиться.

— Нужно возвращаться, — вздохнул Ягван, поднимаясь на ноги. — Вещи оставим…

— Я спрятал оружие в роще. Без него мы не уйдем, — тихо, но твердо сказал Сантар.

Ягван не стал спорить.

— Выберемся ночью, а утром сядем на первый же корабль. Пойдем отсюда, — северянин с ненавистью покосился на Храм. — Тебе надо поесть.

— Нужно спешить, — перебил его Сантар. — Мест на трибунах уже нет, так что постоим в проходе.

— Ты хочешь посмотреть на испытания? — не поверил своим ушам Ягван.

— Хочу понять, на что способен мой враг, — горько усмехнулся Сантар.

***

Сайарадил стояла перед выходом на арену, слушая шум заполненных трибун. Сенаторы, торговцы, крестьяне — все они станут свидетелями либо ее триумфа, либо провала… Сая ощутила, что от страха у нее дрожат руки, и разозлилась на себя. Она провела за тренировками несколько лет, каждое ее движение отточено до совершенства! Если не верить в себя, ящеры почувствую это, и она, Сая, из охотника превратиться в добычу!

Пройдя по длинному коридору, Сайарадил оказалась перед двустворчатыми воротами. Уши заложил мерзкий лязг — створки стали медленно открываться. Поправив маску, Сая твердо, но неспешно вышла на арену. Она старалась не смотреть по сторонам — рева трибун ей было достаточно. 'Да помогут мне предки, — подумала Сая, внезапно ощущая злость. — И да помогут предки вам, потому что сейчас вас ждет самое сильное потрясение в жизни!'

Она остановилась перед жреческой ложей. На самых дальних места вверху сидели послушники. Жрецы сидели ниже, строго делясь по иерархии; в нижней части ложи, облаченные в белые с золотом одежды, расположились наставники Храмовой школы. Справа в отдельной ложе сидел сам Верховный жрец; его место было плотно занавешено, но это наверняка не мешало ему следить за происходящим на арене.

Церемонно раскинув руки, Сая поклонилась — сначала жречеству, в пояс; потом наставникам — встав на колени и возведя руки над головой; затем — закрытой ложе, три раза ударив лбом в пыльный песок арены. Поднявшись на ноги, Сая мельком огляделась. Огороженных лож было не так уж и много… Где же они? Да вон же! Рыжая шевелюра отца ярким пятном выделялась на фоне белых тог. Мама была рядом; на ее коленях сидел маленький Кармаил. А Эйлинур? Неужели… Сая не верила своим глазам. Неужели эта высокая девица с копной золотых волос — ее малютка-сестра? Она выглядела старше своих десяти лет! Сегодня — ее первый выход. Наверное, отец уже подыскал выгодную партию… Интересно, а за кого он планировал отдать ее, Саю?..

Трибуны заворчали, ожидая хоть какого-то действия. Сайарадил встрепенулась. О чем она только думает?!. Пора было начинать. Сая вышла в центр арены, на ходу скидывая капюшон — сплетенные волосы скользнули по спине, опустившись ниже талии. Плащ сковывал движения; сняв его, Сая осталась в короткой тунике и высоких сандалиях, больно впивавшихся в кожу под коленками.

— Смотрите! Полоска!.. — раздались голоса.

По горловине серой туники шла широкая пурпурная полоса — привилегия, которую жречество пока не могло у нее отнять. На трибунах стало тихо. Многие простолюдины опустили глаза.

Под оглушительное молчание трибун Сайарадил сложила руки на груди, давая понять, что она готова.

***

Ягван, сдавленный со всех сторон, охнул от удивления.

— Клянусь всеми духами леса — это потомок Ксайгала! — выдохнул он.

Сантар впился взглядом в тоненькую фигуру на арене. Ее движения показались на удивление знакомыми. Особенно эта неестественно прямая спина… И чаны с водой, расставленные вдоль трибун! Только сейчас до Сантара стала доходить ужасающая реальность прошлой ночи. Но лицо адепта на арене скрывала маска… Что за глупые обычаи у магов!

— Белые волосы! — шумно вздохнул Ягван, прикладывая руку козырьком ко лбу. — Такие бывают только у вандов… Редкость для Эндроса!

— Разве? — напряженно спросил Сантар.

— А ты оглядись! — хмыкнул Ягван.

Трибуны были заполнены зрителями с черными, каштановыми, русыми, золотистыми, рыжими и огненными шевелюрами. Последние сомнения Сантара улетучились: у девчонки, спасшей ему жизнь, волосы были белыми, точно первый северный снег.

***

Наставник Арамил сдержал обещание: вода в чанах была пресная, речная. Сая вдохнула полной грудью, ощущая знакомый запах ила.

Тишину над трибунами перебил громкий лязг цепей. Взгляды обратились к ангару на противоположной стороне. Створки ворот дрогнули и медленно поползли вверх, открывая пугающую черноту ангара. Над трибунами прокатился сдавленный вдох. Мгновения растягивались в вечность, напряжение нарастало. Напряженная Сайарадил сжала кулаки — ладони покрылись каплями, а вода в чанах плеснула потревоженной волной.

Но вот створки дрогнули — и показался первый из ящеров. Он выползал долго, перебирая кривыми мощными лапами; в лучах послеполуденного солнца его панцирь отливал ржавчиной. У ящера оказалась широкая приплюснутая морда; глаза и ноздри на ней различались плохо, зато превосходно виднелся широченная оскаленная пасть. Когда он выполз из ангара полностью, стало ясно, что книги ошибаются: намдийский ящер был не в четыре, а по меньшей мере в шесть раз длиннее Сайарадил. Впервые Сая была рада, что ее перекошенное от удивления лицо скрывает маска.

Из ангара между тем показался еще одна плоская морда, меньше и аккуратней на вид… Самка?.. Промедление стало опасным. Сая раскинула руки в призывном жесте. В голове всплыл разговор с наставником, бывший, кажется, уже вечность назад:

'Магия творится не руками, а разумом. Но мы лишь люди, и потому нам необходима иллюзия, создаваемая движением. История знает лишь четверых величайших магов, которым удавалось творить магию, оставаясь недвижимыми'.

Ни разу еще Сайарадил не удавалось приблизиться к мастерству своего далекого предка. От тяжести, обрушившейся на воздетые руки, у нее подогнулись колени. Шесть чанов воды оказались слишком тяжелы, и Сая сбросила половину; сразу стало легче.