Сантар покосился на Сайарадил — та сидела, опусти голову и сжав руки в кулаки.

— Сказать отцу, что я хочу отречься от посвящения и бросить Храмовую школу? — тихо переспросила она. — Ты не знаешь моего отца! Он бы скорее дал учителям заточить меня в Вальд, чем навлек бы на семью такой позор! Друзья… У меня был один, всего один друг, но и того отобрали учителя! А магия… — Сая глянула на Сантара из-под облака волос, и он с удивлением увидел, что ее глаза сверкают от слез. — Магия — это больно. С чего ты вообще взял, что я ее люблю?

Она ударила кулаками о землю, со свистом втягивая воздух сквозь сжатые зубы.

— Сайарадил, — начал было Сантар и замолчал, потому что не знал, о чем говорить.

Он протянул руку, чтобы погладить ее по подрагивающим плечам, но замер в нерешительности. Сая вытерла лицо ладонями и выпрямилась; Сантар поспешно отдернул занесенную руку.

— Мне никогда не нравилось мое имя, — сказала она, глядя на огонь. — Сайарадил. Такое длинное, холодное… Из-за него я всегда ощущала себя бесполой. Мальчик или девочка — неважно, просто человек, который когда-нибудь возглавит род Валлардов. Просто ученица жрецов, адепт, изучающий магию… Даже лицо, и то надо было прятать за маской, — Сая повернулась к Сантару. — Ты все еще хочешь знать, почему я сбежала из Эндроса? Причины было две. Первая: мне хотелось сбежать! В глубине сердца я всегда мечтала об этом!

Сантар слушал ее, затаив дыхание. Сая, никогда прежде не говорившая о себе теперь словно сбросила ту самую маску. Сантар знал ее совсем недолго, но уже не раз видел, как она без колебаний приходит на помощь тому, кто нуждается — но неужели никто не приходил на помощь самой Сайарадил?

— А вторая причина? — спросил он осторожно.

Сая отвела взгляд, и Сантар вновь почувствовал, как оно возводит между ними стену.

— Не отвечай, — быстро махнул он рукой Сантар. — Мне все равно, почему ты сбежала…

— На меня наложена рунная печать, — сказала вдруг Сая.

Сантар запнулся на полуслове, боясь, что она замолчит, но та и не думала останавливаться.

— Моя магия пробудилась слишком внезапно. Она убивала меня, поэтому наставник, презрев риск отречения, провел ритуал из запретной магии древних северян. Я поправилась, но с тех пор моя сила ограничена. Когда я использую ее, мое тело страдает, я начинаю слепнуть. Вот почему я не смогла защитить себя — вот почему приехала на север, где сохранились крупицы древних знаний. Я нашла того, кто помнит рунную магию — Отшельника, но он не может помочь мне, потому что… — Сая запнулась и покосилась на Сантара. — Ты же не расскажешь старейшинам, правда? Если они узнают, что я бессильна…

Сантар подумал, что меньше всего на свете ее можно назвать бессильной.

— Самая верная клятва, которую я знаю — на крови, — сказал он и потянулся к мечу.

— Погоди! — Сая схватила его за руку, не давая вытащить меч из ножен. — Что за клятва такая? Правду говорят, дикие здесь земли! Я поверю, если ты просто кивнешь в ответ. Обещаешь молчать?

Сантар кивнул. Сая набрала в грудь воздуха и выпалила:

— Печать нельзя снять, пока жив мой наставник!

Она рассказала ему все: о ритуале и убитом Айне Анарде; о том, что наставник, прежде рисковавший собой ради нее, вдруг стал другим человеком; о метках, прозванных Знаком четырех. О том, что она не может вернуться, пока печать не снята, а снять печать невозможно. Сантар слушал, не перебивая, а когда она замолчала, неожиданно сказал:

— Ты видела тренировочные мечи у Чен-Ку? Мы покупаем их у торговцев из Райгона. А еще лекарства, чай — и информацию, — Сантар аккуратно коснулся рубца на левом мизинце Сайарадил. — Старейшины знали, что в Большом городе появился потомок тех, кого вы зовете великими, но говорят, в Райгоне тоже есть стихийный маг… И даже не один. Это всего лишь слухи, которые разносят торговцы. Границы империи закрыты, только горстка контрабандистов ходит тайными тропами… Никто не знает, что происходит там на самом деле.

— В твоем голосе звучит беспокойство, — заметила Сая.

— Я вырос, слушая рассказы Чен-Ку о том, как прекрасны Грозовые горы, но видел их только издалека, — горько усмехнулся Сантар.

— А пустыню, родину твоих южных предков, ты видел?

— Там нечего смотреть, — нахмурился Сантар. — Селение моих предков-кмехов сравняли с землей маги — вот все, что я знаю. Отец никогда не расписывал мне прелести песчаных барханов, раскинувшихся под палящим солнцем, поэтому мне незачем их любить!

Сайарадил с сомнением покосилась на его насупленные брови.

— В детстве отец редко позволял мне видеться с мамой, чтобы мне не передалась ее мягкость, — начала она. — Но когда мы встречались, мама сажала меня на колени, расчесывала волосы и рассказывала о далеком западном крае Руг-Ванд, где земля круглый год белая: зимой от снега, а летом — от соли… Мама вспоминала свой родной клан, братьев и сестер, которых у нее был десяток, шумную родню, живущую одним домом, ночевки среди холмов на выпасе скота, ночную рыбалку с отцом и братьями, — Сая зажмурилась, и перед глазами у нее пронеслись видения незнакомых мест. — Когда мне исполнилось пять, родилась Эйлинур, и у мамы больше не было времени рассказывать мне сказки. Но для меня Руг-Ванд навсегда остался сказочной страной из далеких детских фантазий. Однажды я побываю там, чтобы увидеть своими глазами землю, которую так любит моя мать… Ты ведь тоже любишь горы из-за рассказов матери?

Сантар вздрогнул от неожиданности: лесное лихо, ну почему эта девчонка всякий раз пытается расковырять самую больную рану?

— Расскажи мне о ней! — попросила между тем Сайарадил. — Какой она была? Маленькой и хрупкой, как все назарки? Она делала прически с такими забавными заколками, похожими на длинные иглы? За что она любила Райгон?

— Она часто говорила об империи, — слова давались Сантару с трудом, словно язык его враз онемел. — Сейчас мне кажется, что она боялась упустить нечто важное. Она никогда не говорила — люби Райгон, но ее рассказы были как яркие картины. Я словно видел места, которые она описывала!.. Она была невысокой, бледной и очень красивой. Заколок у нее и правда было много, но чаще она просто связывала волосы лентой, — Сантар усмехнулся и покосился на ленту в волосах Сайарадил. — Мне известны только такие мелочи. Из какой она семьи, кем были ее родные — все это знает только Чен-Ку. Я думаю, раньше он служил семье моей матери — настолько почтительным было его отношение к ней! Отца это раздражало, — Сантар усмехнулся шире. — Иногда он передразнивал Чен-Ку, раскланиваясь перед матерью…

— Продолжай! — Сайарадил улыбнулась, уютно подтягивая ноги к груди и плотнее закутываясь в плащ — холодало.

Сантар вдохнул, собираясь с духом, и решительно выпалил:

— Расскажу тебе тайну, которую никто не знает! Только Лим и я…

— Не про то, что на тебя не действует магия? — уточнила Сая.

На лице Сантара отразилась досада:

— Хоть кто-то не знает об этом?

— Как думаешь, в чем причина? — улыбнулась Сая.

— Все просто, — хмыкнул Сантар. — Кто-то — например, ты, Сайарадил — рождается магом, а другие — вроде меня — настолько не любят магию, что полностью его отторгают!

Улыбка Сайарадил погрустнела.

— Как бы мне хотелось, чтобы в мире все было так просто! — сказала она осторожно, даже нежно. — Но так не бывает, Сантар. Не в этом мире. Если на человека не действует магия, то он сам в некотором роде…

— Что, маг? — закончил Сантар, скептически скрестив руки на груди. — Это тоже невозможно, Сайарадил! Не в этом мире!

Сая молчала, глядя на костер.

— Не зови меня Сайарадил, — попросила она. — Просто Сая… Обещаешь?

Удивленный сменой ее настроений, Сантар кивнул в ответ.

Костер горел, весело потрескивая сухим хворостом. Сантар пожалел, что не взял одеяла, Сая напомнила, что тогда ему пришлось бы тащить их целый день. Сантар проворчал, что по ночам холодно — как-никак, осень, и предложил ей свой плащ. Сая благородно отказалась и, завернувшись в собственный плащ, легла спать, подложив под голову сложенные руки.

Сантар улегся с другой стороны костра, но сразу уснуть не получилось: то ли отблески пламени впервые в жизни мешали ему, то ли было что другое… Сайарадил спала рядом; ее лицо наполовину спрятали волосы. Какое-то время Сантар следил за игрой бликов на светлых прядях, после чего встал, чтобы укрыть Саю своим плащом: в отличие от нее он был привычен спать на голой земле. Подоткнув плащ, Сантар не удержался и убрал с лица Сайарадил упавшие волосы. Костер осветил ее бледную, точно фарфоровую, кожу, высокие скулы и белые приоткрытые глаза…

Сантар рывком развернул Саю: ее глаза смотрели на него пустыми белками, бледная кожа была холодна, как лед, тело задеревенело так, что пальцы на руках слиплись. Казалось, Сая находится посреди снежной бури, а не в осеннем лесу, где даже листва с деревьев еще не облетела. Сантар плотнее завернул ее в плащ, потом во второй и подтащил ближе к костру. Возможно, ее нужно просто согреть… Но через пару минут Сантар осознал всю глупость этой идеи: он не мог помочь Сайарадил, потому что не знал даже, что с ней творится.

Вход в пещеры был рядом, но ночью, да еще без света запросто можно свернуть не туда. Пока он будет плутать во тьме, Сая… Нет, нужно придумать что-то еще, и быстро! Сантар порывисто закатал рукава: на запястьях у него, как и у всякого изгоя, были намотаны обережные браслеты. Лихорадочно перебрав шнурки с нанизанными на них амулетами, Сантар отыскал невзрачный глиняный кругляшок на тесемке, поднес его к губам и с силой дунул. Свисток отозвался тонким звенящим писком. Вверху встрепенулась листва: верный Нур опустился на плечо хозяина. Не церемонясь, Сантар схватил его в охапку и примотал к когтистой лапе тесемку с амулетом, наспех сорванным с руки.

— Давай, птица, лети домой, — наказал он соколу. — Домой, ясно тебе? К Чен-Ку! Приведи помощь!