Глава 19

Мир вокруг Сайарадил вращался, словно ее затащило в водоворот. Мимо проносились картинки, то яркие, то смазанные, знакомые и не очень. Они накладывались друг на друга и путались, мешая вникнуть в смысл. Сайарадил пыталась шевельнуться, но не могла, поэтому ей оставалось только смотреть на видения, проносившиеся перед глазами.

Родовые стяги Валлардов, развешенные по стенам… Фамильное поместье Вэй? Сая покинула это место, едва родившись… Откуда же тогда пришло видение: тесная комната, где все пространство занимала кровать; на кровати — совсем еще юная девушка, которую окружили люди. Сайарадил не слышала запахов, но была уверена, что воздух вокруг был насквозь пропитан терпким ароматом благовоний. Девушка, лежавшая на кровати, сливалась с белыми простынями — светлая кожа и светлые волосы, разметавшиеся по подушкам, белая сорочка, подчеркивавшая белизну ее кожи… Картинка приблизилась, и Сая ощутила суеверный страх: осунувшееся, мокрое от пота лицо этой девушки было так похоже на ее собственное!

— Женский удел — сносить родовую боль, — приговаривала сидевшая на краю кровати старуха. — Сожми зубами щепку и терпи!

— Ох, не к добру, — прошептал кто-то сзади. — Дитя, рожденное в таких муках, обречено на страдание!

Девушка услышала это, захрипела, схватилась руками за огромный живот; ее глаза закатились, и старуха принялись бить бедняжку по щекам, чтобы та пришла в себя.

— Сенатор, у вас родилась дочь…

Видение сменилось. Сайарадил увидела знакомое место: ее комната, где карты Обозримых земель закрывали стены, а на столе высились груды пергаментных книг, свитки бумаги и письменные принадлежности… Внутренний сад, беседка, увитая плющом и высокая ограда городского поместья… Все это — мир детства Сайарадил, окружавший ее до десяти лет. Одни и те же стены, привычные вещи и заботы; движение времени можно было проследить только по книгам, которые с каждым годом становились толще. В то время отдушиной для Сайарадил были сказки нянечки, редкие встречи с мамой и скупая, но такая желанная улыбка отца…

Картинка вновь поменялась, и перед Саей предстал городской парк. Она попыталась отвести взгляд, но все равно против воли продолжала видеть: оценивающие взгляды аристократов, сплетни дам, насмешку в глазах Кирайны Торм… 'Я не хочу тебя видеть' — хотела сказать Сайарадил, но не смогла разлепить губ. Ей оставалось лишь смотреть, как десятилетняя Сая, путаясь в длинном подоле, мчится прочь от хихикающих дам — в беседку у реки, где она впервые увидела жрецов…

…Саркофаг. 'Я не хочу тебя видеть!' — Сайарадил закричала, но крик ее был безмолвен. Она видела себя-ребенка, корчившуюся в судорогах на полу Святилища, и боль, испытанная тогда, вновь обожгла сначала пальцы, затем все тело…

Видения кружились безумным хороводом, сменяя друг друга все быстрее, словно стараясь показать ей как можно больше. 'Я не хочу вас видеть!' — безмолвно крикнула Сая разъяренной толпе учеников, обступивших ее когда-то; 'И это я видеть не хочу' — прошептала она, глядя на свое перекошенное от ярости детское лицо и струи воды, рассекавшие воздух со свистом, словно хлысты…

'Я не хочу это видеть' — учитель Нармаил что-то объясняет ей.

'Я не хочу видеть' — наставник Арамил заставляет отрабатывать призыв до онемения рук.

'Я не хочу…' — Айне обрабатывает рану на ноге; рана подживает на глазах…

Резко, без перехода, перед Сайарадил предстало то, что она знала, но не видела прежде: наставник убивает старого учителя касанием пальцев; Айне падает, сраженный искрящимися разрядами…

'Я не хочу это видеть!' — Сая кричала, но тело ее осталось неподвижным. 'Я не хочу видеть вас, Сорсус Карлал! Не хочу видеть старейшин!.. И тебя, Лим, которому не смогла помочь… Изгоев, плюющих мне в спину… Тебя, Отшельник… Кто ты? Серый стражник?.. Я не хочу видеть тебя!'

Но она продолжала видеть все то, что было частью ее жизни.

— Сайарадил!

'Тебя я тоже не хочу слышать' — вяло отозвалась Сая.

Голос был слаб и походил на гулкое эхо.

— Вставай, Сайарадил!…йарадил!..

Сая боролась изо всех сил, но перебороть охватившее ее тело оцепенение не могла… Или не хотела?

— Немедленно возвращайся! Слышишь?

Но Сая не слышала. Она наконец-то видела то, что хотела: один-единственный человек вытеснил остальные видения. Совсем недавно он улыбался ей, но теперь карие глаза глядели мимо, словно Сая вдруг стала пустым местом.

'Если я не вернусь, то никогда больше не увижу его' — с ужасом подумала она и рванулась что было мочи раз, другой, третий!

Все усилия оказались напрасны — кровь больше не текла по ее сосудам, а замерла, превратившись в лед. Сая принялась извиваться всем телом, оставаясь неподвижной. 'Я не сдамся, — простонала она, чувствуя, как жгучая злость горечей волной разливается по ее жилам. — Я хочу еще раз увидеть его!'

***

Зверь, стоявший напротив, казался обычным волком — короткие лапы, серая шерсть и горящие глаза. Но Сантара было не провести: ветер донес гнилостный запах, шедший от зверя.

Многоликий дух… От этой мысли у Сантара внутри все оборвалось. В темной глубине леса вспыхнули еще две пары желтых глаза, а сбоку из-за кустов на свет вышла крупная пума. Даже без мерзкого запаха было бы ясно, что это многоликие духи: пумы обитали в Грозовых горах, спускались в леса очень редко и уж точно не охотились вместе с волками!

Сантар знал, что бежать бесполезно. Оставалось только уповать на щит, установленный Сайарадил: многоликие стояли за условной границей, обозначенной металлическим прутом. Если магия и вправду работает, то многоликие не смогут подойти ближе…

Волки замерли на месте, а пума подобралась к самому краю границы и уставилась на Сантара немигающим взглядом.

— Ты не пройдешь! — заявил тот, убеждая себя самого.

Пума щелкнула по земле хвостом и клацнула зубами.

— Я ухожу, — предупредил ее Сантар, крепче прижав к себе Саю и делая пару шагов назад.

Пума хлестнула хвостом по бокам и повела головой из стороны в сторону: вправо-влево, вправо-влево…

— Ты что, пытаешься сказать 'нет'? — удивился Сантар и хихикнул; ему начало казаться, что он сходит с ума.

Пума еще несколько раз мотнула головой, затем оглянулась назад и припала к земле. Волки проворно отползли к зарослям. В глубине темного леса вспыхнул огонек: одинокая точка плясала среди деревьев, исчезая и появляясь вновь — это был факел, и тот, кто нес его, бежал со всех ног. На голову Сантару спикировал пушистый комок. Нур! Глупый сокол облетел хозяина и, как ни в чем не бывало, уселся на ветку дуба. Вид у него был довольный.

Свет костра выловил из темноты знакомую фигуру: Отшельник, сжимавший в руке факел, на бегу ловко перепрыгивал через коряги. Пума метнулась ему наперерез — Отшельник лишь нетерпеливо взмахнул рукой, и та шустро скрылась в темноте.

— Она послушалась! — растерянно воскликнул Сантар.

Отшельник не обратил внимания ни на его слова, ни на медный прут, отмечающий границу щита — он просто пробежал мимо него и, мельком глянув на бледное лицо Сайарадил, приказал отрывисто:

— Опусти ее на землю!

Ничего не понимающий Сантар послушно положил Саю на траву.

— Разверни плащ, — так же скупо приказал Отшельник.

Он выдернул с корнем пучок травы, вымазал пальцы в земле и начертил на лбу, щеках и шее Сайарадил несколько знаков.

— Закатай рукава, — последовал новый приказ.

На внутренней стороне Саиных запястий Отшельник нарисовал цепочку из знаков.

— Сними с нее сапоги.

— Она же будет жить? — нервно спросил Сантар, выполняя приказ.

— В нашем мире или в мире мертвых? — уточнил Отшельник, выводя знаки на ступнях.

Сантар сглотнул.

— Это из-за печати?

Отшельник округлил глаза.

— Она рассказала? Тебе? Верному щенку старейшин? Какое доверие! — с издевкой поцокал языком Отшельник, глядя, как судорожно сжимаются кулаки Сантара. — А теперь погляди, что из этого вышло: она лежит без сознания, а ты ничем не можешь ей помочь!.. Нужно было тщательней выбирать провожатого, — сказал он, обращаясь к Сае.

— Ты тоже не смог помочь ей, когда она просила снять печать! — резко сказал Сантар.

Отшельник лишь фыркнул в ответ на этот выпад.

— Да что тебе известно, мальчишка-изгой? — спросил он устало. — Всю свою долгую жизнь я ждал встречи с такой, как Сайарадил! Ты хоть знаешь, как она важна для меня?

— Мне нет дела до тебя, — поморщился Сантар. — Я мало что знаю о маге-Сайарадил, но о Сае мне кое-что известно. И вот что я скажу: если бы она была обычным человеком, ты бы не мчался через весь лес, чтобы помочь ей, так ведь?

Отшельник промолчал, выводя на лбу Сайарадил новые узоры. Тишину над поляной нарушал треск веток в костре и шелест листьев на ветру. Среди этих привычных ночных звуков чуткий слух Сантара различил посторонние шорохи: огибая освещенную поляну, по темному лесу на юг мчалась разношерстая стая. К этим шорохам примешивался слабый гнилостный запах.

— Они идут на юг, — обронил Отшельник. — Жаль, что жреческую стражу им не одолеть…

— Разве стражники смогут пройти через щит? — спросил Сантар, вглядываясь в темноту.

— Когда маг, питающий его, без сознания? — фыркнул Отшельник. — Я же как-то перешел границу!

В кустах справа затрещало. Рука Сантара сама легла на рукоять меча.

— Почему многоликие слушают тебя? — прохрипел он.

Отшельник покосился на него с интересом:

— Знаешь, если я отвернусь, то даже не почувствую, что ты рядом! Для мага это неприятно… Но я ведь не задаю тебе неловких вопросов?

Он говорил ровным тоном, но в нем отчетливо слышалось недовольство.

— Сая не простит тебя, — упрямо продолжил Сантар. — Ведь это ты натравил многоликих на ее отряд?

Ему ужасно хотелось вывести Отшельника из себя, но тот лишь усмехнулся в ответ.

— Она все поймет, когда выслушает меня.

Меж темных стволов показалась вытянутая морда. Отшельник впился взглядом в желтые глаза зверя, после чего сказал: