* * *

Позже.

Для человека, чей конек — предотвращение преступлений, инспектор Квин не казался обрадованным представившейся возможностью. Он сердито смотрел на сына, когда они с Эди Бэрроуз ждали на тротуаре перед Клубом дворецких Бена Джарвиса (инспектор настоял на том, чтобы вызвать его по телефону), столь же мрачно уставился на Джарвиса, когда молодой человек, явно страдавший от похмелья, выполз из такси, а когда они поднимались по каменным ступенькам к входу, проворчал, обращаясь к Эллери:

— Что это тебе взбрело в голову?

Тем не менее инспектор нажал кнопку звонка, потом повторил это снова и снова.

— У них не только мозги отказали, но и уши? — буркнул он.

— Звонок очень громкий, — нервно произнесла Эди Бэрроуз. — Вы полагаете…

— Позвольте мне. — Достав из кармана отмычку, Эллери отпер дверь, и они шагнули сквозь машину времени в живое прошлое, состоящее из темного дерева, высоченных потолков, огромных люстр с цветными стеклами, латунных подставок для дров в камине и множества написанных маслом портретов… дворецких.

Откуда-то доносился пронзительный звон.

— Это будильник в дедушкиной спальне! — воскликнула Эди. — Почему он его не выключает?

Девушка понеслась к задней стене главного холла, объяснив на бегу, что дедушка уже не может подниматься по лестнице, ворвалась в спальню старого дворецкого, вскрикнула и отвернулась. Когда Квины подбежали к медной кровати и склонились над Питером Бэрроузом, старомодный будильник на ночном столике издал последний капризный звонок и замер, как и его владелец.

Старый Бэрроуз, полностью одетый, лежал на кровати. На его морщинистых, как древесная кора, щеках виднелись несколько безобразных царапин, но другие признаки насилия отсутствовали.

— Судя по состоянию тела, он мертв со вчерашнего вечера, — сказал инспектор, выпрямившись. — У него были эти царапины, когда вы двое вчера уходили отсюда?

— Нет, — ответил Бен Джарвис, рассеянно обнимая Эди. — Не повезло тебе, беби. Мои соболезнования.

— Спасибо, Бен, — сказала Эди, — но, пожалуйста, без рук.

— Думаю, Джарвис, — заговорил Эллери, холодно разглядывая Бена, — нам стоит взглянуть и на вашего дедушку. Где его спальня? Наверху? Нет, мисс Бэрроуз, вы лучше подождите нас здесь.

Они нашли маленького Уильяма Джарвиса на полу спальни, так же полностью одетым, с такими же царапинами на щеках и, как ожидалось, так же мертвого, как его коллега-дворецкий внизу.

— А когда умер он? — напряженно осведомился молодой Джарвис.

Инспектор поднялся.

— Судя по всему, вчера вечером.

— В 19.46. — Эллери кивнул на электрические часы у кровати. Падая, старик выдернул шнур из розетки, остановив часы. — В котором часу вы и мисс Бэрроуз ушли отсюда вчера?

— Незадолго до половины восьмого.

Когда они спустились, Эди тихо плакала.

— Что здесь произошло? — спросила она, подняв взгляд.

— Думаю, они подождали, пока вы оба уйдете, — сказал инспектор Квин, — а потом снова сцепились. Им хватило сил только поцарапать друг другу лица, но волнение и напряжение, вероятно, оказались чрезмерными для обоих. Они смогли добраться до своих спален, упали и умерли. Держу пари, вскрытие покажет сердечный приступ в обоих случаях.

— Не плачьте, Эди. — Эллери посмотрел в залитые слезами голубые глаза. — Они были очень старыми.

— Это положит конец Клубу дворецких, и давно пора, — сказал Бензелл Джарвис. — Я только хочу знать, кто из них умер первым. Вернее, последним.

— Никакое вскрытие не сможет определить точное время смерти, — инспектор смотрел на Бена, как на отвратительное насекомое, — хотя я уверен, что они умерли почти одновременно. Знаешь, Эллери, это создает интересную проблему.

— Какую, папа? — отозвался Эллери. — Ах да! В самом деле.

— Вы чертовски правы! — буркнул Джарвис. — Если старый Бэрроуз умер первым, мой дед унаследовал тонтину, и я получаю весь капитал. А если первым умер дед, то деньги достанутся Эди. Должен быть какой-то способ определить, кто из них пережил другого хотя бы на десять секунд!

— Такой способ есть, Джарвис, — сказал Эллери.

— Мы знаем, — продолжал он, — в котором часу вчера вечером умер Уильям Джарвис. Электрические часы, которые он остановил, падая, показывали 19.46. Следовательно, вопрос в том, как определить время смерти Питера Бэрроуза. На это отвечает его будильник.

Если вы хотите, чтобы будильник зазвонил, скажем, в восемь утра, вы должны установить сигнал после восьми вечера. Если вы установите его до того, будильник зазвонит в восемь вечера, а не в восемь утра.

Эди Бэрроуз пришла ко мне за помощью сегодня утром в начале девятого. Я позвонил тебе, папа, ты вызвал Бена Джарвиса, мы встретились на Шестидесятой улице и вошли в Клуб дворецких гораздо позже восьми утра. И что же мы услышали, войдя? Звонок будильника Питера Бэрроуза, который умолк, когда мы находились в его спальне.

Значит, Питер Бэрроуз установил сигнал значительно позже восьми вечера и, таким образом, был в это время еще жив. Но ваш дедушка, Джарвис, умер в 19.46.

Мисс Бэрроуз, могу я пожать руку самой очаровательной мультимиллионерше из моих знакомых?

ОТДЕЛ ПРЕСТУПНЫХ СИНДИКАТОВ

РАСПЛАТА

— Синдикат? — спросил Эллери.

— Да, — вздохнул инспектор Квин. — Но добраться до этой публики так же нелегко, как до стратосферы. Короче говоря, операторы экстра-класса.

— Расскажи подробнее, папа.

— Ну, мы упирались в каменную стену, пока не появились доказательства, что бандой управляет совет директоров, состоящий из четырех человек. Когда я скажу тебе, кто они, ты вызовешь «скорую» из психушки.

— Это не может быть настолько скверно.

— Не может? — Инспектор начал загибать узловатые пальцы, перечисляя квартет. — Номер один. Ты когда-нибудь слышал о Девитте Хьюсе?

— Конечно. Уолл-стрит и банки с многомиллионными вкладами. Ты серьезно предполагаешь…

— Вполне серьезно.

— Девитт Хьюс руководит преступным синдикатом?

— Он — один из четверых, — уточнил его отец. — Номер два — Джон Т. Юинг.

Эллери выпучил глаза:

— Нефтяной и угольный магнат?

— Он самый. Номер три — Филиппо Фальконе.

— Строительный и железнодорожный король? Папа, ты меня разыгрываешь?

— Хорошо бы, если так. И номер четыре — ты готов, сынок? — Райли Берк.

— Должно быть, ты шутишь! — воскликнул Эллери. — Берк — величайший оратор нашего времени! Чего ради адвокату масштаба Берка и таким крупным бизнесменам, как Фальконе, Юинг и Хьюс, пачкать руки рэкетом?

Старик пожал плечами:

— Может быть, в наши дни им так легко зарабатывать большие деньги законным путем, что они пошли по кривой дорожке от скуки.

— Я бы хотел помочь ее выпрямить, — мрачно произнес Эллери. — Очевидно, я каким-то образом фигурирую в твоих планах?

— Прежде чем принимать меры, я хочу знать, кто из этой четверки главный, Эллери. Это не только поможет нам действовать быстрее и не дать их предупредить. По моим сведениям, главарь хранит у себя весь архив синдиката. Поэтому я надеюсь, что ты сможешь указать нам на него.

— У тебя есть какая-нибудь нить?

— Что-то вроде. — Инспектор Квин нажал кнопку внутренней связи. — Вели, пришли ко мне миссис Принс.

Женщина, которую сержант Вели впустил в кабинет инспектора, вероятно, когда-то была хорошенькой, но от ее красоты остались одни руины. Она так нервничала, что Эллери пришлось подвести ее к стулу; ее руки судорожно подергивались.

— Муж миссис Принс — бухгалтер, который отбывает срок за растрату, — сказал инспектор.

— Он этого не делал. — Голос женщины тоже дрожал. — Он признался в преступлении, которого не совершал, так как это была часть сделки.

— Расскажите моему сыну то, что рассказал вам мистер Принс, прежде чем его отправили в тюрьму.

— Джон сказал, что, когда его выпустят, мы будем обеспечены на всю жизнь. Каждый месяц в течение больше чем трех лет я получала по почте конверт, содержащий семьсот пятьдесят долларов в мелких купюрах. На эти деньги существуем дети и я.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: