Учитель остановился на середине слова, стоя у доски с кусочком мела в руке. Он был худым и оторванным от жизни, но красивым, хотя на его лице застыло измученное выражение, когда он повернулся к нам.

Его глаза расширились от удивления, когда он увидел меня. Похоже на реакцию Беа, когда я прервала ее разговор по телефону — он напуган.

Мак тоже удивился реакции мистера Тэйлора.

— Видите? — подсказал он. — Джул Грэм и… кгхм, — он посмотрел на Камиллу. — Знаешь, я только что понял, что прослушал твое имя.

Она закатила глаза.

Казалось, мистер Тэйлор уже оправился, но мне все равно не нравились те взгляды, которые он на меня бросал. Как будто я могла привести к концу света при малейшей же провокации.

— Грэм, — пробормотал он. — Да, конечно. Садись. В конце.

В конце класса? Я прижала к себе сумку и пошла по проходу.

Был ли это способ сказать, что он хотел, чтобы я находилась как можно дальше от него? И такая реакция на меня становится тенденцией тут? Что я сделала? Я проскользнула на стул, убежденная, что бабочки в моем животе мутировали в паразитов нервной системы. По крайней мере, я все еще нормально дышала. Небольшое блаженство.

Тэйлор повернулся и поправил очки, сфокусировав взгляд на Маке.

— И под каким предлогом ты бродил в холе, Дюпре? Какое же оправдание ты приготовил для своей игры в белого рыцаря?

Приглушенное хихиканье раздалось ото всех студентов в классе. Краска подкралась к шее Мака.

— Эм…это…

— Просто садись на место, — тяжело вздохнул Тэйлор. — У меня нет на это времени.

Мак покорно скользнул за переднюю парту за высоким парнем с темными волосами, закрывающими его глаза, который сунул ему записку, когда Тэйлор повернулся к Камилле.

Она все еще стояла в дверях, с перекинутой на плечо сумкой, руки засунуты в передние карманы худи. Она встретила его испытующий взгляд с вежливым выражением. Его глаза сузились.

— Значит, ты — Тиг, — сказал он с отвращением.

Она пожала плечами.

— Ты разговариваешь? — спросил Тэйлор.

— Иногда.

— Чей у тебя акцент?

— Мой.

Кто-то хихикнул, но грозный взгляд Тэйлор заставил всех замолчать.

— Люблю умных студентов, — сказал он. — Они садятся впереди, чтобы я мог не сводить с них глаз, — он указал на пустую парту.

Это был первый намек на дискомфорт, который я заметила, когда она села за первую парту, металлический браслет звякнул, столкнувшись с пластмассой. Ей, что, не нравится сидеть впереди?

— Хорошо, если больше ни один студент не собирается к нам присоединиться посреди семестра и урока, — мистер Тэйлор взял толстый весь в отметинах от липких пальцев блокнот, взглянул в него, и бросил на деревянный стол. — Нет, эти были единственные, так что сейчас мы можем действительно что-то сделать.

Посреди семестра или нет, но это было несправедливо. Я же не делала этого нарочно. Но мои щеки все-таки покраснели. Я не могла видеть лицо Камиллы через всю комнату, но я поняла, что она левша, по тому, как она несколько неуклюже разместилась, чтобы делать заметки, за столом для пишущих правой рукой. Я наклонилась, чтобы достать свой блокнот и карандаш из сумки и попыталась использовать эту возможность, чтобы рассмотреть своих одноклассников. Уже на беглый взгляд было понятно, что красивые ученики разместились в заднем левом углу, подальше от входа. Там была блондинка с осанкой и внешним видом модели, еще одна девушка, хоть и не блондинка, но соответствующая первой, и два парня, сидящих напротив задней стенки. У одного из них были растрепанные темные волосы, которые придавали ему вид только проснувшегося; он уставился в окно, подперев рукой подбородок и выглядя скучающим до слез. Четвертым был он. Парень с атриума вертел в пальцах карандаш, по-видимому, придавая куда больше внимания, чем остальные трое вместе взятые, тому, что мистер Тэйлор говорил о социальных нормах Елизаветской Англии, которые привели к созданию «Сна в Летнюю Ночь». Я продолжала рыться в своей сумке, используя это как предлог, для того, чтобы тайком всех рассмотреть. Возможно, мое первое впечатление было ошибочным. Он определенно выглядел гораздо проще, чем остальные трое. Когда я посмотрела на него отдельно, он ничем не выделялся, за исключением того, что был азиатом.

Его взгляд встретился с моим, и он подмигнул.

Я выпрямилась в мгновение ока. Мои руки были на редкость спокойными, когда я открывала тетрадь, ища в ней чистую страницу, чтобы делать пометки, но мой мозг бесконечно повторял: что это было? Что это было? Что это было?

Простой? О нет. Определенно, нет. Не могу поверить, что это приходило мне в голову. Время от времени я продолжала бросать быстрые взгляды назад в его миндалевые глаза, когда на короткое мгновение, они остановились на моих, и мое сердце сжалось.

Вот дерьмо.

Не думаю, что я слышала что-то из лекции, но, видимо, моя рука жила отдельно от мозга, так как когда прозвенел звонок у меня было три полных страницы писанины про Деметрия и Гермию — я проигнорировала то, что написала — Ромео и Джульетта? Как я могла пропустить упоминание о моей тезке? Вздохнув, я забросила сумку на плечо.

Ко мне подошел Мак с возвышающимся за его спиной другом. В этот раз у него хватила такта выглядеть робким.

— Прости, вероятно, это не было лучшим знакомством.

— Ну что же, — сказала я. — Полагаю, я выжила.

Парень издал какой-то положительный звук. Я испуганно взглянула на мистера Тэйлора, но он сосредоточил свой взгляд на Камилле, собирающей вещи, словно она украдет что-то, как только он отвернется. Похоже, здешние учителя ее не очень-то любят…

— Следующая у нас химия с мисс Миллер, — объяснял Мак, чем снова обратил мое внимание на себя. — Она хорошая, — вполголоса добавил он. — Лаборатория находится в подвале. Если хочешь, мы покажем тебе. Ах да, это Дастин, — он представил своего друга, высокого долговязого парня с темно коричневой кожей и слишком длинной челкой. От него исходили волны неловкости.

Тонкая рука вцепилась в мою. Я удивленно посмотрела на девушку, подошедшую ко мне; это было модель-блондинка с соответствующей ей подругой на буксире.

— Позволь мне спасти тебя от смущения, — сказала она, круговым движением пальца в воздухе, обведя Мака и Дастина. — Это зона свободная от девушек. Пойдем, я покажу тебе, где класс химии.

И она вытащила меня быстрее, чем я успела сказать хоть слово. Когда мы проходили мимо Камиллы, она слегка приподняла брови, отметив изменения в моем сопровождении.

Модель умело прокладывала нам путь сквозь толпу учеников. Казалось, некоторые сами убирались с ее пути.

— Извини за моего младшего брата, — сказала она мелодичным голосом.

Ее подруга по другую сторону от меня добавила:

— Он как щенок, который никак не вырастет, чтобы перестать им быть.

У нее был акцент, которой мне не удалось определить — возможно, французский?

— Он видит новых людей и прямо вцепляется в них, — сказала Модель.

А не ты ли вцепилась в мою руку? Подумала я, но никогда бы такого не сказала. Красивые люди никогда не разговаривали со мной. И уж точно никогда не пытались привлечь мое внимание. Это, пожалуй, самый странный день в моей жизни.

— Мак твой брат? — спросила я. Полагаю, сходства все же были. Волнистые светлые волосы. Похожие черты носа.

— Слишком поздно, чтобы это отрицать, — вздохнула она резко. — Я Хейли, кстати. Хейли Дюпре. Это Эмити Клермонт, — она представила свою подругу по другую сторону от меня. — Ты определенно произвела впечатление на Тэйлора. Вы знакомы?

У меня была проблема с тем, чтобы одновременно поддерживать разговор и спускаться по лестнице. Но молчать было бы плохо.

— Хм… я никогда раньше его не видела.

— Интересно, — сказала она. — Я прослушала твоё имя, когда ты входила. Джулия, да?

— Джул, — поправила я. — Грэм.

— Грэм, — задумчиво повторила она, словно ожидая еще каких-то слов от меня. — Ты же не родственница Беа Грэм?

Я не могла избавиться от ощущения, что этот диалог был прорепетирован.