— Что вы хотите от меня? — спросила я. — Он никогда ничего мне не рассказывал. Никогда. Я приходила домой со школы, но его там не было. Я спрашивала, что он делает, а он кричал на меня, чтобы я не доставала его. Я пыталась не попадаться ему на глаза, он говорил, что я не занимаюсь домашними делами, — я начала плакать, всё внезапно навалилось на меня. — Он жил в университете и прятался в своей комнате. Его не заботило, что я делаю, пока дом оставался чистым, а я не шумела. Ему все равно. Все равно. Я горничная, не его дочь, и я думаю… думаю, он ненавидит меня.

Я сжалась на пассажирском сиденье в автомобиле незнакомца. Разве я надеялась, что он начнет меня утешать? Я не знала, что и думать. Он протянул руку к бардачку, достал салфетки и передал их мне.

Я издала сдавленный смешок и высморкалась.

— Я знаю, это сложно, — сказал он. — И, к сожалению, станет еще сложнее, прежде чем измениться к лучшему. Ты подросток, — сказал он иронично. — Это самое ужасное время в жизни. Но это также время, когда ты выбираешь, каким человеком ты хочешь быть. Ты можешь дать одержать над тобой верх страху, сомнениям, эгоизму, или стать такой, какой ты хочешь, чтобы были и другие. Доброй. Надежной. Податливой. Ну, знаешь, таким человеком, который разбивает кувшины об головы головорезов, чтобы помочь своим друзьям.

Я слабо улыбнулась.

— С Камиллой все будет хорошо?

— С хорошими друзьями рядом — наверняка, — улыбнулся он.

— Мне жаль, что не могу быть полезной, — сказала я.

Я подумала, что здесь есть какая-то связь с зеркалом в саду, но я не могла сказать об этом. Я обещала Рису, и насколько милым бы не был Габриэль, я не уверена, что настолько ему доверяю.

— Если вспомнишь что-нибудь, — сказал он мягко, — ты знаешь, где меня найти.

Я оглянулась: Беа открыла входную дверь, выглядывая меня. Я поблагодарила Габриэля, вышла с машины, и побежала к крыльцу через стену дождя.

— Где ты была? — спросила она.

— Работала над научной работой с одноклассницей, как и говорила тебе, — сказала я, надеясь, что дождь спрятал мои недавние слезы. — Ее опекун предложил отвезти меня домой, когда пошел сильный дождь.

— Ее опекун? — с тревогой в голосе спросила она, прищурившись, вглядываясь в машину Габриэля. Волнение, отразившееся на ее лице, показывало, что она его узнала.

— Заходи внутрь, Джульетта, — поторопила она меня. — Что он сказал тебе? — спросила она, закрывая дверь.

— Ни-ничего, — ответила я, вздрагивая.

Я не понимала ее рвения. Хотя я до сих пор не уверена в его мотивах, но он был самым хорошим человеком, которого я встретила в этом городе.

— Он сказал, что рад, что я подружилась с Камиллой. Вот и все.

— Камилла? — переспросила Беа. — Камилла Тиг? О Боже, — она провела рукой по лицу. — Твоя подруга подопечная Габриэля Кацуро? Нет, нет, Джульетта, в этом не будет никакой пользы. Ты больше не будешь проводить время с этой девочкой.

— Она моя единственная подруга, — воскликнула я. — Ты постоянно говоришь, что мне следует завести друзей, а она единственная, кто хорошо ко мне относится.

— Послушай меня, — строго сказала она. — Габриэль Кацуро очень опасный человек, я хочу, чтобы ты держалась подальше от него.

Чувства, которые возникли у меня в Башне, грозились вырваться наружу. Возмущение клокотало во мне.

— Почему? — грубо спросила я. — Потому что он знает о чем-то? Потому что у него есть ответы? Ты хочешь держать меня в неведение, не так ли? Вокруг происходят странные вещи, а ты хочешь, чтобы я заткнулась и оставалась дома? Ты такая же, как и папа, ты знаешь это? Ты точно как он.

Мои слова, казалось, ошеломили ее. В порыве малодушия, я взлетела по лестнице и заперлась в своей комнате.

Тейлор вручил швабру мне, и ведро с чистящими средствами — Дестину, когда девушки появились в дверях субботним утром. Джул со связанными в небрежный хвост волосами сияла, одетая в бледные пастельные тона, на фоне которых ее волосы и кожа казались темнее, чем обычно. Она вздрогнула, когда заметила на себе взгляд Тейлора — нервничает. Она всегда накручивает прядь волос, когда волнуется. Я хотел дотянуться до нее, взять за руку, но меня не покидало ощущение, что, несмотря на то, что физически она рядом, мысленно она находится за миллионы миль от меня.

— Сокамерники, — вместо этого говорю я громко. — Добро пожаловать в ад.

Тейлор фыркнул.

— Вы те, кто настолько глуп, чтобы попасть в переделку. И теперь мне приходится нянчиться с вами по субботам.

— Так давайте все пойдем за мороженым, так даже будет лучше, — говорю я. — Или за кексами. Здесь же есть кафе вниз по улице. Бенедикт или Бенволио, как-то так.

Тейлор почти настолько же высокий, как и Дестин, так что его грозный взгляд через очки с высоты двух футов был пугающим. В церкви, когда говорят о гневе Господнем, я вижу Тейлора, который еще не успел выпить свою чашку кофе.

— Или мы можем начать уборку, — кротко исправляюсь я.

Тейлор приподнимает бровь, словно бросает мне вызов сказать что-нибудь забавное в последний раз.

— Школьный фестиваль через три дня, директор Унимо хочет, чтобы всё было безупречно. Уборщики в основном заботятся обо всей школе, но и для вас нашлась работа. Чудо близнецы получают перила на лестничные перила, — он взглянул на меня. — Вы же, девушки, протрете светильники. Привяжите к метлам тряпки, я не хочу везти вас в больницу, если вы упадете с лестницы.

Сентиментальность и Тейлор — эти вещи несовместимы.

— Я буду в классе английского. Не делайте ничего глупого, — сказал он, сверля меня взглядом.

— Я? Глупого? — проворчал себе под нос, когда Тейлор поднимался по лестнице.

— Будто он знает тебя, — сказал Дестин.

— Я когда-нибудь делал что-то глупое?

— На прошлой неделе, на математике миссис Регланд спросила, сколько будет квадратный корень из 144, и ты ответил Дженга [11] , — напомнил он.

— Люди смеялись, — заметил я.

— А ты получил дополнительно задание на дом.

— Каратэ вчера, — сказала Камилла.

Акеда [Икедо] сказал нам выбрать спарринг-партнеров, и я взял ее до того, как Хайд выбрал меня. Так или иначе, всё закончилось тем же — я снова распластанный на полу.

— Я думал, что ты будешь снисходительна ко мне, мы же вроде как друзья.

— Глупый, — категорично заявила она.

— Гоняющийся за несуществующими животными… — пробормотал Дестин.

— Он не несуществующий. Ты видел его.

— Что не несуществующий? — спросила Джул.

— Причина, по которой мы получили эту нелепую отработку, — говорю я, хмуро осматривая окна, которые были заменены на прошлой неделе. Вы никогда не узнаете, что с ними случилось.

— И почему же вас оставили после уроков? — спросила Джул.

— Я затеяла бунт, — ответила Камилла.

Она никак не ожидала, что я могу перепрыгнуть «подвиг» Камиллы.

— Мы обнаружили маленького монстра, который обворовывал шкафчики, — сказал я, складывая руки на груди. Пусть только попробуют засмеяться. — Я преследовал его по школе и разбил стекло. Унимо решила, что я сделал это, потому что она — всемирное зло.

Глаза Джул широко открылись. Не уверен, изменил ли я ее мнение обо мне.

— Монстр? — говорит Камилла.

— Это была причудливая мелочь с хвостом, крыльями и ушами…

— Она называется летучая мышь, — невозмутимо перебил меня Дестин.

— Не притворяйся, будто не видел его, — огрызнулся я на него. — Может быть, если бы ты подстригся, тебе не пришлось бы придумывать оправдание…

— Если ты говоришь, что видел его, значит — так и есть, — сказала Джул, видимо, нервничая из-за того, что мы начинаем ссору. — Нам лучше начать уборку до того, как вернется Тейлор, или же мы постоянно будем оставаться после уроков, независимо от того, что мы сделали.

Они с Камиллой взяли тряпки и метлы и спустились по лестнице.