Суровый викинг опустился перед Ингваром на одно колено.

— Да, князь.

— Признаешь ли ты меня верховным князем?

— Да, князь.

— Будешь ли ты беречь земли, отведенные тебе, и заботится о людях их населяющих?

— Да, князь.

— Клянешься ли ты править справедливо, по законам новгородским, быть опорой и щитом Новгорода перед врагами его?

— Да, князь.

Ингвар достал меч Людоты и легонько опустил его сначала на правое плече Трувора, затем на левое. Конунг прикоснулся губами к лезвию, Ингвар убрал меч в ножны и Гостомысл подал ему серебряный обруч. Приняв из рук боярина символ наместника, Ингвар возложил его на голову Трувора.

— Встань же, наместник Трувор!

Викинг поднялся и обнял племянника. Толпа ликовала. Вечером в тереме Ингвара был большой пир, на котором присутствовали все воеводы варягов во главе с Трувором. Ближе к концу, он приблизился к Ингвару.

— Племянник, нам надо поговорить в тишине, — зашептал он в ухо князю. Есть вести от короля Отона.

Ингвар и конунг варягов тихонько покинули зал. Дойдя до княжеской горницы, Ингвар тихо сказал сопровождающему их ратнику.

— Встань здесь, и пока мы не выйдем, к комнате никто не должен подходить.

Ратник кивнул и застыл у двери. Зайдя, князь плотно затворил дверь и вопросительно посмотрел на Трувора.

— Что ты знаешь?

Конунг быстро осмотрелся.

— По осени на новгородские земли придет беда. Король Отон готовит большой поход, с ним пойдут четыре тысячи воинов. Они придут убивать и грабить.

Ингвар нахмурился.

— Большой кровью вместе с тобой мы сумеем отбить это нападение.

— Не все так просто, племянник. Незадолго до этого в твои владения должно просочиться около двух тысяч воинов Влада, а вместе с ними подойдет четырехтысячная полоцкая дружина. И когда ты вместе с ратниками уйдешь на сечу, они атакуют почти беззащитный Новгород.

— Откуда, дядя, тебе все стало известно?

— Ингвар, у каждого слова трудный путь. Мне это рассказал сам король, правда, он не знал, что я слышу. Он тайком встречался с послами Влада, а я в это время спал со сладкой девкой на сеновале и случайно услышал их разговор. После этого я решил уйти с его службы и попытать счастья на Руси.

— А не может это быть специально подстроено?

— Нет, — задумчиво ответил викинг, — он понял, что я о чем-то догадываюсь, и пытался меня убить. После этого пришлось спешно бежать. Я успел предупредить своего брата Синиуса, и он задержал погоню. Кстати, вскоре он тоже должен пожаловать к тебе вместе с дружиной. Ладно, племяш, давай будем готовиться к худшему, придут — встретим, не придут, еще лучше. Что собираешься делать?

Ингвар помрачнел.

— Даже на стенах новгородская дружина вместе с ополчением не сможет сдержать такое количество опытных ратников, а если подойдут викинги Отона, то Новгород точно падет. Но одна дума есть. Мстислав давно точит зуб на Полоцк. Он у него как кость в горле. Если попробовать соединить новгородские дружины с китежскими, то Полоцк можно захватить. Тогда удар Влада будет намного слабее. Но Китеж не сможет снять полки, что сторожат степь. Значит, приходится рассчитывать тысячи на четыре ратников, плюс мои две с половиной. А Рогволд может вывести в поле восемь тысяч и это без ополчения. Так нам его не одолеть. Твои же тысячи мы не сможем использовать по причине, что они будут сторожить Ладогу. Я вижу только один выход. Когда полоцкая дружина двинется на Новгород, китежане ударят в них с тыла, а я выйду навстречу, тебе же предстоит удерживать урман Отона. Новгород в этот момент будет беззащитен, но это единственная возможность отбить это нападение.

— Что ж, Ингвар, твой план разумен. Но как мне сдержать четыре тысячи викингов? Против них я смогу использовать не больше двух тысяч.

— Для этого я отдам тебе четыреста лучников. Ударами из засад они измотают викингов, и к Ладоге дойдет в лучшем случае половина. А тебе надо будет решить: биться на стенах или ты найдешь более удобную позицию. Там много болот, может быть, воспользуешься ими?

— Ладно, князь, на том и порешим. Попробуем этот план, другого, может, и не быть. Засылай гонцов в Китеж, нам надо успеть подготовиться.

— Завтра с утра и отправлю, а сегодня, Трувор, давай вернемся к столу.

Часам к двум ночи пир был закончен, а на рассвете пятьдесят драккаров Трувора ушли по направлению к ладожскому озеру. Ингвар, стоящий на пристани вместе с Ратибором и Гостомыслом, дождался, пока корабли скроются, и двинулся к терему. Дойдя до зала совета, Ингвар плотно закрыл двери.

— Садитесь. Разговор у нас будет длинный и очень важный. — Он кратко изложил ночной разговор с Трувором и план, который они вместе придумали.

— Ну, что скажете? — спросил Ингвар.

— А то, князь, — начал Ратибор, — что попали мы между молотом и наковальней. План вы действительно разработали хороший. Вот только согласиться ли с ним Мстислав? Долго он нас еще выручать будет?

— Ты прав, воевода. Он не может нас выручать вечно, но и с полоцким княжеством покончить хочет. Такой беспокойный сосед ему ни к чему. Я думаю, он даст эти четыре тысячи, поскольку знает, если нас сомнут, земли эти займут викинги Отона, а князь Рогволд очень быстро найдет с ними общий язык, и тогда и Китежу долго не протянуть. Сейчас у Мстислава есть две возможности: оставить нас биться в одиночку против всей своры, а самому копить силы для защиты, либо помочь нам и нанести удар первым. Тогда есть шанс и нам устоять, а устояв, мы и Китежу сможем помочь с Полоцком разобраться. Часть полоцкой дружины одолеем, а поторопимся и Полоцк захватим. Обсудили и ладно. Воевода, отбери лучшую сотню, они посла сопровождать будет.

— Кого, княже послать думаешь?

— А чего тут думать. Ярослава поедет. Неужто с отцом общего языка не найдет, заодно в Китеже погостит. Пойду ее будить. Завтра в дорогу, а объяснить ей надо многое. Ратибор, готовь лучшую сотню для охраны Ярославы. Так же вместе с ними отправятся обратно китежские сотни. А после займись усиленным набором дружины, чтоб к осени она доходила до трех тысяч. Гостомысл, к тебе особое поручение. У тебя наверняка есть знакомцы в Полоцке, которые за вознаграждение расскажут, что там сейчас происходит. А главное, мне нужно знать дату, когда их дружина в поход отправиться.

Боярин кивнул.

— Найдутся, князь, и такие, кто за деньги не только Полоцк, бога продаст. И я как раз одного такого знаю. Он даже к Рогволду в палаты вхож.

— Тогда сделай так, чтобы мы знали о каждом шаге полоцкого князя. Все. Совет закончен.

Ратибор с Гостомыслом поклонились и вышли. Ингвар достал пергамент из телячьей кожи и принялся писать подробное письмо Мстиславу.

Через пару часов, разогнув спину, он поднялся из-за стола. Пройдясь по залу, он размял затекшие мышцы, достал меч и сделал пару быстрых ударов. Кровь побежала быстрее, разгоняя дурные мысли. Он ясно увидел, как невидимый противник отступал перед его натиском, и почти был прижат к стенке, когда дверь в зал приоткрылась и в нее просунулась голова стража.

— Княже, тут княгиня Ярослава спрашивает, не занят ли ты?

— Впусти, — крикнул он, вытирая пот со лба и убирая меч в ножны.

Она вошла такая легкая и свежая, что Ингвару тут же расхотелось говорить о делах, но времени на романтику не было. Ингвар подошел к жене и, взяв за руку, проводил до стола. Посадив ее рядом и нежно сжав ее пальцы, он уже хотел начать серьезный разговор о посольстве в Китеж, как вдруг она, опередив его на мгновение, спросила сама.

— Ингвар, любимый мой, расскажи, что тебя гложет? Я еще вчера заметила, после того как ты вернулся за пиршеский стол, тебя что-то мучило. Может быть, я могла бы тебе помочь?

— Все ты, моя любимая, замечаешь. Да, Ярослава, гложет меня одна беда, что угрожает Новгороду. Враги наши по осени планируют напасть на город большими силами, и не хватит у нас ратников, чтобы защитить его. Но одна возможность отбиться все же есть, и помочь можешь только ты.