Их не защищает никто. Ни один депутат не выступает в их поддержку, не говорит об их бедах — ни в Европарламенте, ни в бундестаге. Нет такого государства, на которое они могли бы опереться и которое изъявило бы готовность поддержать и объявить своим государственным делом их оправданные после Освенцима — хотя и такие жалкие — требования, которые именуются возмещением ущерба.

Рома и синти — это последнее. «Выдворить!» — заявляет господин Зайтерс и добивается, что Румыния послушно выполняет его требования. «Выкурить!» — вопят бритоголовые и тем самым дают господину Зайтерсу реальные аргументы для его метода выдворения. Но и в Румынии и в других местах цыгане — тоже последнее.

Почему, собственно?

Потому что они другие, хуже того: они более другие, чем остальные другие. Потому что они воруют, кочуют, неустанно перемещаются с места на место, потому что у них дурной глаз и к тому же они отличаются странной красотой, которая заставляет всех нас выглядеть уродами. Потому что уже своим существованием они ставят под сомнение всю нашу систему ценностей. Потому что они, на худой конец, пригодны для опер и оперетт, но на самом деле — они асоциальны, они вырожденцы, они малоценны, хотя это звучит ужасно и напоминает о чем-то очень страшном.

«Сжечь!» — вопят бритоголовые.

Когда семь лет назад хоронили Генриха Бёлля, перед гробом и теми, кто нес гроб, — это были, помимо сыновей Бёлля, Лев Копелев, Гюнтер Вальраф и я, — шел цыганский оркестр, возглавлявший похоронную процессию на пути к кладбищу. Так хотел Бёлль. Только эта, беспредельно печальная, потом вдруг отчаянно веселая музыка должна была быть его последней.

Лишь теперь я по-настоящему понимаю, что имел в виду Бёлль, хотя он никогда не говорил об этом.

Пусть они придут и останутся, если захотят: нам их не хватает.

Пусть полмиллиона или больше рома и синти живут среди нас, немцев: они нам крайне необходимы.

Посмотрите на маленькую Португалию, где, несмотря на множество беженцев из бывших колоний, тысячи цыган чувствуют себя естественнейшим образом причастными к этой стране.

Смягчитесь же, наконец, суровые немцы, и дайте бритоголовым ответ, отмеченный не страхом, а мужеством: человечный ответ.

Прекратите, наконец, выдворять цыган, как это вошло у вас в привычку.

Они могли бы помочь нам, слегка нарушая наш подзастывший порядок. Кое-что из их образа жизни мы легко могли бы позаимствовать. После стольких утрат они были бы обретением для нас. Они могли бы научить нас, как ничтожны границы; ибо рома и синти не знают границ. Цыгане чувствуют себя дома по всей Европе: они те, за кого себя выдают: врожденные европейцы.

В Художественной академии. Дюссельдорф, 1948–49 гг. (Г. Грасс — справа)

Из итальянского альбома, лето — ранняя осень 1951 г.

Из альбома рисунков, сделанных во время путешествия по Франции, лето — ранняя осень 1952 г.

Г. Грасс. Берлин, 1956 г.

Карта Данцига

За пишущей машинкой. Берлин, 1960–61 г.

Рисунок к «Собачьим годам» («Птичьи пугала»). Берлин, 1961 г.

Рисунок к обложкам романа «Собака», поименованного затем «Собачьи годы».

Берлин, 1963 г.

В дороге. Предвыборная кампания, 1965 г. (Выборы в Бундестаг)

Предвыборная кампания, 1965 г. (Г. Грасс агитирует за СПД — ES-PE-DE)

Предвыборные плакаты СПД (рисунки Г. Грасса)

Ганс Магнус Энценсбергер, Ингеборг Бахман, Гюнтер Грасс. Цюрих, примерно 1966 г.

Генрих Бёль, Гюнтер Грасс, Вилли Брандт на организационном съезде Союза немецких писателей. Штутгарт, 1965 г.

С улиткой, 1972 г.

Автопортрет с улиткой, 1972 г.

Возвращение куклы

Акула над сушей, 1973 г.

Рукопись стихотворения «Предчувствие» (из романа «Палтус», 1974 г.)

Г. Грасс с рукописью романа «Палтус», 1974 г.

«Человек в палтусе», 1978 г.

Портрет Макса Фриша, 1975 г.

Гюнтер Грасс с Максом Фришем в художественной мастерской. Берлин, 1975 г.

На стене — два портрета жены Уты

«Злые повара». Берлин, 1974 г.

В художественной мастерской. Берлин, 1977 г.

«Смешанное общество», 1983 г.

Автопортрет с угрем («Угорь, который я подарил Ильзебиль»), 1976 г.

Г. Грасс с Давидом Баннентом во время съёмок фильма «Жестяной барабан». Берлин, 1978 г.

Г. Грасс с обложкой «Жестяного барабана». Берлин, 1979 г.