МакЛарен вел катер вокруг острова, а Жаклин ждала, когда же и куда же он решит причалить.

И не дождалась.

Юноша спокойно объехал вокруг, по новой проехал мимо причала-«черепахи» и направил судно в прямо противоположную сторону от посёлка. Они всё больше удалялись и от острова-«сюрприза», и от полуострова-«черепахи», и от посёлка, и от «их» дома, а Жаклин всё сидела и думала: – «Что же всё это может значить?»

Перекрикивая шум ветра и моторов МакЛарен начал что-то вещать про суда и их оснащение, и у Жаклин опять создалось впечатление, что он развлекает или отвлекает разговорами не столько её, сколько самого себя.

– Здесь скорость дана в узлах, – ткнул он опять куда-то в приборную панель. – Это катер внешнего использования, то есть на нём можно выходить в открытый океан. Если бы здесь были указаны километры в час, это был бы простой «утюг» для внутренних вод, – он посмотрел на Жаклин – лицо девушки моментально переключилось в режим «плохо скрываемый ужас». – Мой Бог, Джеки, да что с тобой?

– Я… – она сглотнула, – я надеюсь, ты не в открытый океан собрался?

Тот натужно рассмеялся.

«Нет, с ним определённо что-то не так», – окончательно убедилась Жак.

– Спасибо за комплимент и веру в меня, как в капитана и лоцмана, но нет. – Чуть помолчав и подождав, пока Жаклин успокоится, он добавил: – Но кое-что сделать я всё-таки смогу, – и потихоньку начал «утапливать» рычаги газа вперёд.

Моторы загудели как два могучих вулкана, а нос судна стал задираться. Жаклин показалось, что они вот-вот пойдут на взлёт.

«Господи, если не в открытый океан, то в открытый космос», – проворчала она про себя. При этом парень очень внимательно и сосредоточенно смотрел за рулём. Стрелка на механическом спидометре медленно, но верно, ползла вправо – узлы нарастали, и катер перешел на глиссирующий режим. Жаклин почувствовала, что как только нос задрало и их немного опрокинуло назад, кресло под ней тут же выпрямилось так, что девушка опять приняла почти вертикальное положение.

А между тем они всё-таки «вышли в открытое море», то есть выплыли прямо в центр озера.

Из своего фарватера Torridon открылось им не менее прекрасным, чем с берегов, хоть здесь вода и земля, так сказать, менялись местами.

Если с берега суша казалась какойто беспокойной и волнительной с её шевелящейся на лёгком ветерке листвой, проезжающими машинами, двигающимися людьми, а гладь озера – наоборот: спокойной, расслабленной, замершей, притихшей, умиротворяющей и успокаивающей, то отсюда, с самого центра акватории, всё казалось наоборот – озеро ощущалось очень живым, даже каким-то бурлящим и взволнованным, а берега проплывали мимо такими умиротворёнными, сонными зарослями, где, казалось, всё живое, как только ты его покинул, успокоилось и впало в спячку до твоего возвращения.

Жаклин опять замолчала как завороженная. Кустарник на левом низком берегу сменил высокий хвойный лес. Сосны, тонкие и стройные, стояли вдоль берега как выстроившийся в честь проезжающего мимо катера почётный караул. А с высокого правого берега горы всё так же сменяли друг друга, перемежаясь ущельями различной модификации и замысловатости. Снег лежал только на самих вершинах.

Но ехали они совсем недолго. Прямо по курсу появился большой, по местным меркам, полуостров, с левой стороны перешейка которого и расположился посёлок Shieldeig. Оставив по левому борту понтонные садки небольшого рыбоводного хозяйства, расположенного у левого берега полуострова, Александр перевёл катер в водоизмещающий режим и направил его в узкий пролив между мысом полуострова и правым, высоким берегом LochTorridon.

– После этого пролива начинается озеро Шилдейг, – вынужденно громко, из-за всё ещё весьма ощутимого шума двигателей, сказал юноша. Когда катер шел носом кверху, двигатели ревели так, что о разговорах не могло быть и речи.

Жаклин во все глаза смотрела на причудливый ландшафт большого полуострова. По её понятиям, это был образец самодостаточности – там наличествовало всё: круглые обтекаемые скалы, издали напоминающие сбежавшее тесто; большие острые, даже немного опасные на вид, скалистые выступы, кое-где сохранившие снежный покров; участки каменистой, рыжей на цвет, почвы покрывал мох и низкий, вечнозелёный, только что отцветший, вереск; чуть ближе к воде виднелись небольшие группки голой лиственницы, а немного глубже к перешейку то тут, то там, стояли не очень густые, но всё-таки стройные ряды сосновых «караулов».

Но изюминкой всей этой «коллекции» без преувеличения можно было назвать маленькое, совсем крошечное, озерцо правильно-овальной формы. Этот полуостров имел собственное озеро! Да ещё и, что интересно, оно располагалось явно выше уровня самого Torridon.

– Смотри, там крошечное озеро, – тронула Жаклин своего «капитана» за плечо.

– Угу, – едва взглянул тот на это маленькое чудо и опять вернул внимание к рулю.

– Тебя не удивляет, что озеро находится на полуострове выше уровня самого Торридон? – девушка была даже обескуражена.

У юноши и так было не самое довольное выражение лица, а после её слов он даже сморщился.

– Сасенак, я тебя умоляю, здесь водопады текут вверх, а ты хочешь, чтобы я удивлялся какойто луже.

«Ну и не надо», – обиженно вскинула подбородок девушка. Но тут же всё-таки не выдержала и опять скосила глаза на это нано-озеро.

А между тем их быстроходный катер уже обогнул мыс, и Александр направил его прямо к берегу перешейка, по дуге которого, на террасах горы Eun, и расположился посёлок Shieldeig – конечная цель их поездки. Асфальтированная дорога посёлка змейкой вилась в гору, и на горизонтальных, более длинных, участках этой «змеи» выстроились односторонние улицы в десять-пятнадцать домов. Кое-где, у подножия, виднелись так же и одиночные усадьбы, в том числе и заброшенные.

Александр сбросил скорость.

– Это посёлок Шилдейг. Нам сюда, – улыбнулся он своей спутнице.

Та ответила горящим взглядом.

«Значит, здесь мы будем танцевать», – резюмировала она про себя.

Юноша на очень малом ходу приближался к высокому, крупнокаменистому пирсу. Поравнявшись с бетонным настилом, он прошел на корму и, достав из коклита канат, накинул его на мощный, одинарный кнехт. Потянув за незакреплённый конец, аккуратно пришвартовал катер к причалу и, выпрыгнув на бетон с подножки кормы, красиво вильнув килтом, обмотал канат вокруг тумбы.

– Иди ко мне, – опять протянул он руки к Жаклин и проделал процедуру, обратную той, что при посадке на полуострове– «черепахе». Рывком поставив девушку на пирс, сам он спрыгнул опять на судно, чтобы зачехлить рубку.

– Пойдём? – сказал парень, улыбаясь гораздо более широкой улыбкой, чем на катере. Да и вообще было заметно, что он готов растянуть губы до максимального положения – во всём его поведении сквозило явное облегчение.

– Стой! – крикнула Жаклин тотчас же, как только её осенила догадка. Юноша послушно остановился. – У тебя что, морская болезнь?

Он, выдохнув, опустил плечи.

– С чего ты взяла? Нет у меня никакой морской болезни, – и скептически сжал губы.

Доктор Рочемтер смотрела на него во все глаза.

– Врёшь!

– Не вру, – нагло врал юноша. – Пойдём, а, – опять скривился он.

– Ну как хочешь, – опять двинулась вперёд доктор Рочестер. – Я бы могла тебе помочь.

– Угу, – промычал себе под нос Александр, – да-да, помочь, конечно, обязательно, я помню.

– Александр, – она вдруг остановилась опять, – а как же вещи? – девушка кивнула подбородком в сторону катера. – Их никто не возьмёт?

Тот устало запрокинул назад голову и сделал ею круговое движение.

– Сасенак, я тебя умоляю, это тебе не Лондон, и не Оксфорд, это хайлэндс, здесь все свои, – опять потянул он её за руку.

*

На самой первой, нижней улице, находящейся практически у берега, Жаклин сразу же увидела нечто похожее на магазин.

– Давай зайдём, – сходу предложила она.

– Зачем?

– В доме есть плита, и я хочу что-нибудь приготовить.