Шотландец медленно начал переводить на него взгляд, а потом так же медленно осмотрел его с ног до головы.

– Могу я узнать вашу весовую категорию? – спросил он довольно отстранённо.

– Нет, к сожалению, я боксом не занимаюсь. Только бодибилдингом, – похвастался продавец. – Кстати, у нас для вас, как для спортсмена, есть вот такие прекрасные модели, – он сделал пару шагов в сторону, вытягивая носок, и показал на какую-то шеренгу из упаковок.

Александр хотел было двинуться за ним, но тут его кто-то легонько толкнул в плечо: из примерочной вышел парень – обычный покупатель с несколькими предметами нижнего мужского белья в руках и, привычно быстро извинившись перед юношей, прошел дальше к кассе.

«Твою мать! Фак! – выругался МакЛарен и ринулся в коридор к примерочным. Оказалось, что кабинок всего три, и две из них открыты нараспашку и пусты.

– Джеки, – тихо постучал он в дверь третьей, закрытой.

– Да, – отозвалась девушка почему-то с обиженными интонациями.

– Ты скоро?

– Алекс, он мне маленький, – судя по голосу, она готова была вот-вот заплакать.

– Кто маленький?

– Да не «кто», а «что». Бюстгальтер этот маленький.

И тут Александр засмеялся.

– Это хорошо, – сказал он, трясясь от смеха.

– Чего хорошего? Я хочу именно этот комплект апельсинового цвета! Но четвёртого размера у них только оливковые!

– То есть, я хотел сказать: горе-то какое! Наверное, тебе всё-таки придётся… – Александр покачал головой, – купить какой есть. Мне так вообще всё равно – лишь бы расстёгивался быстро.

– Пошляк! – прикрикнула на него Жаклин из-за двери всё с такой же обидой. – Иди отсюда! Я сейчас выйду.

Всё так же смеясь, юноша удалился.

Жаклин всё-таки купила комплект от «Paraсhе» оливкового цвета, а так же ещё один расцветки «английская гостиная». Потом прихватила два одинаковых бюстгальтера от «intimissimi»: черного и бежевого цветов, получив за них в подарок красивую хлопковую маечку. А так же впервые в жизни взяла один очень интересный комплект ручной вязки от «Gossard», весь в дырочках и с кистями.

– И часто в Лондоне нижнее бельё продают культуристы? – Александр взял из её рук бумажный пакет сразу же, как только они вышли из магазина.

– Хмм… – девушка состроила гримаску довольной кошечки, – это Лондон, малыш. Привыкай.

– Угу. Обязательно!

– У меня в Лондоне ещё и гинеколог – мужчина, чтоб уж сразу тебя информировать.

Александр остановился.

– Гинеколог? – он прищурился. – Мужчина? – съехались к переносице его длинные брови. – В Лондоне?

– Да. Мужчина, – задрала Жаклин подбородок и тоже остановилась.

Юноша помолчал. А потом выдал:

– Или он меняет пол, или ты меняешь гинеколога. Ещё не хватало, чтобы какое-то существо с «прибором» в штанах касалось моей девушки.

– Александр! Это гинеколог! – чуть громче возмутилась Жак.

– Да хоть Папа Римский! Нет! – громче неё гнул своё Алекс.

– Но, это же маразм! – прибавила она ещё больше децибелов и показала пальцами себе на висок.

– А мне плевать! – не уступил ей в наращивании звука юноша. – Не-е-е-ет!

Жаклин вздохнула.

– Ладно, узурпатор, – скептически сжала она губы, пряча улыбку. – Доктор Абрамсон уже довольно взрослых лет – ему где-то под семьдесят. Пол менять в таких годах… поздновато и опасно. Он всё время шутит, что уйдёт на пенсию, как только я рожу маленького, и будет его нянчить. Такими специалистами не разбрасываются, – с укором посмотрела на парня Жаклин, двигаясь дальше по тротуару.

Юноша только медленно покачал головой, тяжело вздохнул и пошел за девушкой, никак не прокомментировав последнее уточнение.

– Господи, Алекс, а что мне прикажешь делать со старыми моими комплектами и бюстгальтерами? Куда мне их девать? – совершенно искренне озадачилась Жаклин, беря на ходу парня за руку.

– Выкинь.

– В Лондоне сбежать от большей массы туристов довольно просто – они в основном изучают и умеют пользоваться только метро. Поэтому, если хочешь обмануть их, пересаживайся на поезд. – Только лишь отойдя от магазина нижнего белья, девушка тут же свернула с Cromwell Street в какойто совсем маленький переулок.

– Мы сейчас поедем на поезде? – показывал «высший пилотаж» логики Александр.

– Ты абсолютно прав, мой шотландский друг, – засмеялась англичанка, а он, получив такую ироничную реплику, притянул девушку к себе за шею и довольно сильно прижал. – Мы сейчас поедем на поезде с вокзала Виктория до станции Ржи. Это в Пекхэме, – продолжила она, отдирая его руку от себя. – Там есть один замечательный паб. Я уверена, он тебе понравится. Во-первых, в нём пиво в основном от небольших домашних пивоварен, а в Англии не бывает плохого домашнего пива, примерно как в Италии не бывает плохого «вино де ля каза» – домашнего вина, а во-вторых, там поют под гитары сами посетители. И что интересно, даже если не у всех хороший голос или слух, то всё равно, это так мило – слушать, как люди делают это просто так, в подарок.

– А еда там вкусная?

– Еда там обычная. Вообще, в Лондоне очень трудно найти плохой паб, с плохой едой и пивом, но и найти самый лучший практически невозможно. Его просто нет. Они все примерно одинаково хороши. В некоторые пабы люди ходят поколения подряд. Ну, я думаю, тебе это знакомо – у вас в Глазго так же бывает.

– Угу. А виски там какой?

– Разный, Александр. Виски там разный.

– Разный – это хорошо, – почесал себе щеку шотландец.

К поезду на вокзале Виктории Жаклин их провела не через главный вход и кассы, а сразу к автоматам северного перрона. Юноша купил билеты, после чего девушка взяла его за руку и как мама – ребёнка, повела к нужной платформе.

«Southern3.30» – горели на табло у входа на перрон название и время отправления маршрута. В принципе, поездка на городском поезде в Лондоне очень мало чем отличается от поездки в городском автобусе – за окном практически та же картинка и столь же частые остановки. Александр в дороге смотрел в окно примерно так же, как Жаклин изучала восточный хайлэндс за окном его Q7. Красивое лицо юноши излучало совершенно искреннее любопытство. Конечно же, в первую очередь его интересовали изменения в линейке марок машин, припаркованных у жилых домов, по мере удаления от центра, а многочисленные футбольные поля, проплывавшие мимо, он просто пожирал глазами. Жаклин не могла им не залюбоваться.

– Алекс… – отвлекла она его. И подождав, пока он «стряхнёт» с себя наваждение очередным овальным газоном для футбола, продолжила: – Дженни когда-нибудь тебя рисовала?

Юноша тут же «сверкнул» «тюльпанами», показывая, что его в очередной раз застали врасплох.

– Да, – он опять отвернулся в окно, но было видно, что его глаза улыбаются. – И много.

– У неё есть твои портреты?

– У неё целый альбом моих портретов. А кто, по-твоему, ещё мог бы ей позировать столько времени?

– У тебя хватало терпения ей позировать? – Жак в неверии покачала головой. Не складывалась у неё в голове картинка того, как МакЛарен стоит или сидит часами в роли натурщика.

– Нет, конечно. Я лежал на диване, допустим, что-нибудь учил, а она пристраивалась напротив, просила не шевелиться и принимала что-то там чёркать у себя на бумаге.

– Тебе нравилось, как она тебя изображала? – у Жаклин чуть слюнки не потекли от того, что у кого-то есть такой уважительный повод смотреть на него сколько понадобится.

– Не всегда, – красавец поморщился. – Она иногда меня изображала как-то так… – он полез рукой себе в волосы, – я даже не знаю. Таким рисункам нужно соответствовать. Примерно как сыграть в кино Иисуса Христа. А я не очень люблю, когда меня… идеализируют.

– Но ведь ты для неё… – Жаклин чуть замялась, – ну, по крайней мере, до тех пор пока не появилась я, был для неё очень хорошим братом. Почему бы ей тебя не приукрасить. А может, она тебя видит лучше, чем ты сам себя.