– Вот как? А кто тебе дал ключ?

– Никто. Я сам взял его у Дженн. – Лизнул он её шейку.

– У Дженни? – Жаклин даже дёрнулась – не ожидала услышать здесь имя молоденькой сестрёнки. – И что всё это значит?

Александр недовольно-скептически скривился и перекатился на бок.

– Ну, то и значит… – посмотрел он в потолок, продолжая одной рукой водить по её животу, – это новые дома. Пока продано всего лишь несколько квартир. Дженн занимается в школе дизайнеров. Её куратор кое-что здесь оформляет. Сестра со своей подругой по студии ей помогают. Эту квартиру продали, и хозяева сделали заказ на две детские… там… дальше по коридору. – Александр махнул рукой на ведущий из холла проход. – Во-о-о-от, эти две детские будут обустраивать и расписывать Дженн с подругой. Они уже нанесли что-то там типа грунтовки, что ли, на стены, оставили не то подсыхать, не то…выстаиваться, не запоминаю я эти её словечки, и я взял у Дженн ключ, я знаю, где он у неё лежит. Это «строительный» ключ, его потом хозяева выкинут – когда они въедут, их замок перекодируется.

Жаклин посмотрела на него во все глаза: «Новая, абсолютно новая квартира», и после этого наконец-то обвела взглядом помещение. Жилище, действительно, скорее всего, «с нуля». Оно чем-то неуловимым, но всё-таки отличалось от квартир и домов после капитального ремонта. Пахло свежей краской и гипсом, и что самое интересное, обустроено всё было ни в шотландском, ни в английском стилях совершенно. Декораторы всё подобрали под хай-тек, но в какойто шведской, густавианской интерпретации – много светлого дерева, стекла, льна, довольно бесформенная мягкая мебель, небрежный и натуральный текстиль.

– Дженни тебя ругать не будет?

– Она знает, что я её никогда не подведу. – МакЛарен уже полностью отдышавшись, опять начал пододвигаться к девушке. Он прильнул губами к её груди, посмаковав торчащий сосок.

– А хозяева не войдут сюда завтра утром?

– Пока здесь работают оформители, никто не имеет право входить сюда без них. Только так они берутся отвечать за результат.

– Значит, мы здесь с тобой хозяевам обновили диван? Лишили его девственности, так сказать. – Жаклин улыбаясь, зарылась рукой ему в волосы.

– Угу… – медленно кивнув, он принялся за другую грудь.

– Надо же, здесь еще никто, ни разу не занимался сексом.

– Ни разу… – Александр пошел поцелуями вниз по её животу.

– Мы были первыми.

– Я тебе больше скажу… – парень оторвался от её живота и вскинул голову. – Мы будем первыми, кто займётся здесь любовью и на кровати. – И не дав ей толком ничего сообразить, он вскочил, подхватил девушку на руки и кинулся в тот самый коридор. Жаклин только охнуть успела.

Войдя в одну из дверей, они оказались в спальне. Большая кровать без изножья, но с довольно высоким изголовьем, небрежно обтянутым каким-то полотном на манер гобелена, установлена на довольно высоком подиуме, куда вели целых две ступеньки. На ней лежало огромное покрывало из короткошерстного искусственного меха, края которого, спускаясь до самого пола, небрежно раскидались по периметру мебели. У изголовья как попало валялись четыре большие подушки, обтянутые таким же мехом.

Александр, взойдя на подиум, очень бережно положил свою ношу на кровать.

На этот раз всё случилось по-другому.

Это было чем-то средним между каким-то интимным до неприличия танцем и купанием нагишом в океане ночью при луне.

Они купали друг друга в себе и купались друг в друге. Окутывали один другого своими телами, руками, ногами, губами, своими чувствами, ощущениями, отношением друг к другу. То Александр дегустировал, и пировал, и блаженствовал над телом Жаклин, погружая её в сладостную любовную истому, раз за разом приникая к её груди губами и водя руками по всем её женственным изгибам и мягкостям, сминая их и наслаждаясь их нежностью, тонкостью, податливостью, субтильностью, то есть всем тем, что было так непохоже на его собственное тело.

То Жаклин опрокидывала его на спину и целовала-целовала-целовала, нежно пощипывая губами, и скользила своей обнаженной грудью по его прессу, и тут же ласкала его своими роскошными волосами, наслаждаясь его протяжными, сладостными стонами. А когда она взяла в руку его уже давно готовый к новому раунду член, парень вдруг сел и потянул её вверх на себя – в его взгляде опять появилось что-то звериное, чужое.

Он откинул её навзничь на кровать и, неотрывно глядя в глаза, раздвинул ноги и прислонил между складочек свою руку внутренним сгибом локтя, и протащил эту руку у неё между ног, как бы проелозив всем своим предплечьем и кистью, таким образом размазав себе по внутренней стороне руки все её соки вместе со своими. Затем, всё так же глядя в глаза, понюхал этот влажный след, проведя носом по всей его длине, как дорожку кокаина, а потом повторил этот путь широким расслабленным языком.

Жаклин какое-то время смотрела на всё это как под гипнозом, даже не моргая, но долго не выдержала и, сама того от себя не ожидая, села и потянулась к этому влажному следу тоже. Он подставил ей свою руку, и она лизнула её несколько раз. Там был лёгкий терпкий привкус с запахом её, его и его кожи – вкуснятина.

– Если я – ведьма, – оторвалась она и серьёзно посмотрела ему в глаза, – то ты точно – дьявол.

От такой картинки и таких слов юноша не выдержал и, опять притянув её за затылок, впился в губы. Он, теперь уже медленно, положил её на кровать и так же осторожно и аккуратно вошел в неё.

– Я в тебе, Жак! Ты понимаешь это? Я в тебе! – проговорил он, опьянённый ощущениями.

– Да-да, – закивала она лихорадочно и часто-часто. – Это такое счастье, Александр! Принять тебя… впустить… почувствовать.

Жаклин быстро погрузилась в какое-то бездонное пространство, наполненное сладостью, удовольствием и счастьем, которое было тем полнее, чем более очевидно вместе с ней туда провалился и Александр. Он двигался плавно, мягко, сладостно и томно, смакуя каждое движение, каждый всплеск ощущений. Работал теперь уже не на результат, а на процесс – тот самый случай, когда путь оказывается важнее цели.

И, как правило, при таком варианте развития событий, результат превосходит все ожидания. Когда Александр, не останавливаясь, только лишь принялся раздражать ей клитор средним и указательным пальцами, девушка, абсолютно без каких-либо усилий и стараний, разразилась криками невыносимого, нестерпимого, взрывного удовольствия. Оргазм пришел легко и просто, она даже не смогла толком подготовиться к своему освобождению, поэтому этот взрыв застал её чуть ли не врасплох, и этим самым ощущался еще более прекрасным.

Почувствовав, как она пульсирует вокруг его члена, Александр сделался очень серьёзным и сосредоточенным. Держа в руках бьющуюся в оргазме девушку, которую ломало и трясло как под напряжением, он стал вторить ей своим рыком. Таким низким, утробным рычанием, как тогда у неё в ванной, когда их прервал пьяный Чарльз. И когда она успокоилась и затихла, в бессилии откинувшись на покрывало кровати, юноша, не замолкая, с чувством стал ускоряться. И может быть, даже в этот раз он кончил бы уже более спокойней и быстрее, если бы не его девушка.

Во-первых, войдя во вкус, а во-вторых, сделавшись более чувствительной после оргазма, она, от таких его движений и от своих каких-то просто бешеных ощущений от них, будучи уже просто на грани паники, что не выдержит такого накала эмоций и, либо сделает что-то не так, либо же просто соскочит, заколотила кулачками по кровати.

– А-а-а… я не могу-у-у…

– Кричи! Кричи, Жак! Громко! – он уже понял, что ему нужно делать.

– А-а-а… я не выдержу-у-у…

– Громче, малыш! Кричи так, чтобы охрипнуть!

– А-а-а-а…

И когда её стеночки стали вновь сокращаться вокруг его члена, он взорвался таким мощным оргазмом и буквально взревел на всю квартиру.

Александр рухнул рядом. Оба дышали так, будто уносили ноги с того света. И тут, почти сразу же, юноша начал немного похохатывать. Жаклин, еще не пришедшая в себя, ошарашенно на него оглянулась.