Глава 36

Чтобы лишний раз не смущать Самохину пафосными ресторанами для высших слоёв общества, Трофим выбрал кафе в одном из среднерейтинговых районов. Как и везде, здесь было не слишком оживлённо, поэтому робоофициант подъехал сразу же, как только компания уселась за столик.

Быстро нащёлкав заказ в меню, люди приготовились слушать Мэри. И та, выпрямив спину и положив руки на стол, певучим голосом стала рассказывать:

— Лепаж находится в пансионате уже двадцать два года. До пенсии была вполне социализирована, проблемы с психикой окружающие не замечали. К тому же после увольнения из «Создателей будущего» женщина много лет проработала в виртуальном филиале городской службы занятости на должности психолога, вживую с людьми общалась изредка. Диагноз поставила себе сама, когда — неизвестно. Благодаря профильному образованию смогла долгое время контролировать проблему, но когда поняла, что другие личности постепенно вытесняют основную, пришла в «Тёплую осень» с готовой историей болезни на руках. Её случай стал хрестоматийным для медицинских и педагогических ВУЗов как напоминание, что даже самый опытный специалист не должен заниматься самолечением.

Принесли еду — рагу из моркови и говядины, лепёшки, яблочный сок и ватрушки. Андроид молчала, пока официант не расставил тарелки, потом продолжила:

— В личном файле, выжимки из которого я вам сейчас рассказываю, утверждается, что врачи благодаря полному просмотру записей из домашнего управителя смогли выделить пять чётко оформленных личностей: саму Марго, футбольного фаната со склонностью к алкоголизму, психопата, который любит причинять боль людям, семилетнего мальчика и двадцатипятилетнюю девушку с высоким социальным рейтингом. Благодаря последней Лепаж смогла накопить на достойную старость — девушка прекрасно играет в покер. Ещё несколько появляются редко, к общению не склонны, поэтому пока не удалось не только их идентифицировать, но даже сосчитать. Ясно одно — их более десяти.

— Очень интересная информация, да и сама женщина тоже, — сказал Влад, вылавливая из тарелки аппетитно выглядящий кусочек мяса, — если честно, я впервые встречаю человека, у которого тело является душевным общежитием.

— Да скорее уж, проходным двором, — фыркнула Лариса, — я бы с ума сошла. Ой, она же уже… Жалко. Так ничего и не узнали.

— Ты не совсем права, — не согласился Трофим. — Мы узнали очень много. Во-первых, мой дядя изменял своей жене. Не удивлюсь, если она от него ушла именно по этой причине. Во-вторых, во время эксперимента случилось что-то такое, из-за чего моя семья решила не продолжать и закрыла проект. И в-третьих, дядя и его любовница были с этим не согласны.

— И что-то провернули, — подхватил Кондратенко. — А главное, с многоликой Марго до сих пор общается Карасёв. Значит, он, скорее всего, в своём уме и может нам что-нибудь рассказать. Так что, Трофим Леонидович, как только окажемся во флаере, забивай маршрут к его дому, слетаем. Ну, и продолжай звонить. Может, ему надоест и он ответит.

В том, что Карасёв жил в усадьбе, не было ничего удивительного — большинство оверов предпочитало уединение. Но никто из них в здравом уме не строился где-то, кроме центральных районов Мегаполиса, которые представляли собой зелёные долины, разбавленные реками и озёрами. А вот Кирилл Кириллович рискнул возвести дом за Стеной, на берегу океана, отчего технически его ближайшими соседями были жители окраин.

— Карасёв Кирилл Кириллович, максимального рейтинга достиг пятьдесят четыре года назад, — зачитывала сведения, собранные в открытых источниках, Мэри.

— Теперь мы знаем, каким образом. Это подарок от Семёна Горохова, — перебила секретаря Лариса. — И я не понимаю — кто селится вдали от цивилизации? Да случись что, до него скорая лететь будет часа два! А полиция? А пожарные?

— С этим проблем обычно нет, — смущённо сказал Трофим, — например, в усадьбе отца неплохо оснащённая мини-больница, в ней даже живой врач есть. Точнее, два, работают посменно, чтобы круглосуточно быть в доступе. При необходимости вызывают специалистов из клиники. Охраны достаточно своей, пожарная система тоже настроена отлично. Думаю, и у Карасёва всё продумано.

— Ничёси. Кажется, не в той семье я родилась, — вздохнула девушка.

Влад вдруг понял, что чувства бывшего практиканта не особо взаимны. Судя по тому, что бывший полицейский наблюдал весь день, Самохина не слишком-то интересуется парнем. Нет, он ей явно нравится, будоражит полубожественным статусом, а для романтических отношений этого иногда вполне достаточно. С другой стороны, она хотя бы не притворяется страстно влюблённой, пуская пыль в глаза наивному оверу, что уже хорошо.

— Я продолжу? — улыбнулась Мэри. — Не женат, детей нет, ближайших родственников тоже. Занимается разработкой софта для управителей.

— Ого! — подался вперёд Кондратенко.

— Да. У него договор с Муниципалитетом. Делает официально одобренные модификации, которые не влияют на основное ядро. Несущественные изменения.

— Какие, например?

— Способность генерировать колыбельные из списка разрешённых родителями слов, функция подсчёта калорий и контроля физических упражнений для худеющих, уход за растениями, услуга «собутыльник» и прочее. Больше никаких сведений в общем доступе нет.

— А с правом овера? — подтянул рукав Горохов.

— Я им уже воспользовалась, потому что без него смогла узнать только дату перехода в категорию граждан с максимальным рейтингом.

— Его профессия прекрасно перекликается с происходящим. Я бы к нему присмотрелся, — Кондратенко задумчиво уставился в окно.

Из-за силового поля, куполом закрывающего все владения Карасёва, пришлось приземлиться перед воротами — на звонки хозяин по-прежнему не отвечал, а поднявшиеся с земли охранные дроны с наведённым на незваных гостей оружием красноречиво говорили, что здесь чужакам не рады. Стрелять они, правда, не начали, но плотным роем окружили флаер и оставили в покое только тогда, когда Трофим заглушил двигатели.

— Давай, Трофимка. Если сложить мой и Ларисин рейтинги, всё равно не хватит, чтобы обратить на нас внимание небожителя.

Кондратенко даже не стал выходить, да и Лару из флаера не выпустил, решив, что лучше пусть общаются равные. Мэри выскочила вслед за хозяином, на ходу раскрывая зонт — на улице шёл мерзкий зимний дождь.

Горохов приблизился к воротам, стараясь игнорировать нацеленные на него видеокамеры и турели, позволил сканеру считать информацию с чипа и написал в открывшемся голографическом окне сообщение:

Добрый вечер. Вас беспокоит частное сыскное агентство «На страже справедливости», учредитель и руководитель Горохов Трофим Леонидович, овер. Не могли бы вы ответить на несколько наших вопросов?

Ответ пришёл незамедлительно:

Это вы мне весь день трезвоните? Достали. Шёл бы ты отсюда, овер, пока охранка в тебе дырок не наделала. С уважением.

Парень растерялся. Он беспомощно оглянулся на флаер, и Кондратенко, тяжело вздохнув, всё-таки выбрался наружу.

— Дай-ка, я ему наклацаю от твоего имени.

Уважаемый Кирилл Кириллович. Сыскное агентство обладает теми же полномочиями, что и муниципальная полиция. Даже более того — руководитель с максимальным рейтингом их расширяет. Поправка в своде правил и законов от тридцатого декабря, можете проверить. Если вы откажетесь сотрудничать, я имею право заблокировать ваш счёт на двадцать четыре часа. А значит, на это время вы станете обычным гражданином, и спрашивать разрешения войти уже не понадобиться. С уважением.

В беседе возникла пауза. Сыщики терпеливо ждали.

Поправку нашёл. Да ей всего-то несколько дней! Это верх наглости. Но так и быть, закон нарушать не буду. И перед тем, как я открою, ответьте на вопрос — что конкретно вас интересует?

Трофим быстро напечатал ответ:

Игра «Бог здесь не живёт», а точнее, обстоятельства её закрытия.

Голографический экран исчез, посетители услышали голос, в котором угадывались довольные нотки:

— Можете разворачиваться и лететь туда, откуда прилетели. Я подписывал неразглашение. Так что ничем помочь не могу. Все вопросы к Гороховым, — в голос добавилась ехидца. — Ах, да, Трофим Леонидович и сам из них. Тогда вообще не понимаю, в чём ко мне претензии.

Мэри вдруг дёрнулась, её и так не слишком живое лицо одеревенело. Она закрыла зонт, подошла к воротам и громко заявила:

— Я, Леонид Зигфридович, глава семьи Гороховых, разрешаю Карасёву Кириллу ответить на любые вопросы касательно испытательного полигона «Бог здесь не живёт». Соответствующий документ направлен Карасёву Кириллу.

— Папа?! — поражённо уставился на андроида Трофим. Но Мэри уже стала самой собой.

— С этим позже разберёмся, — отмахнулся Кондратенко и повысил голос: — Вы слышали? Открывайте!

Ворота замерцали, стали прозрачными и с въедливым свистом разъехались. Открытие сопровождалось клубами пара — дождевые капли, долетая до створок, мгновенно испарялись.

— Флаер оставьте на месте. За вами приедут.

Раздражения в голосе хватило бы на сотню человек.