Какими же средствами располагал город для достижения всех этих завоеваний? Ведь они часто были действительно завоеваниями в буквальном смысле этого слова, т. е. результатом ожесточенной борьбы, так что ссылка на социально–политическое значение или влияние городской знати, на экономическую мощь зажиточных слоев недостаточна. Здесь выступает военно–политический момент: в то время как на Востоке (Персия, Азия, Индия) солдаты не обладали орудиями войны, что имело последствием «военную безоружность подданных» (militärische Wehrlosigkeit der Untertanen) и «горожане были невоенным элементом» (der Bürger war der Nicht–Militär), на Западе, как раз напротив, ввиду отсутствия профессиональных войск, особенно на первых порах, господствовал принцип самоэкипировки войска: как крестьянские и рыцарские войска, так и городская милиция строились по этому принципу. Поэтому сеньор представлял значительную силу лишь в сравнении с каждым отдельным своим подданным или с их небольшими группами. Стоило ему, однако, вызвать недовольство или противодействие всей их массы, – и он становился слабым, ибо это была масса вооруженных и боеспособных людей. А такое противодействие возникало, конечно, когда сеньор предъявлял экономические требования, казавшиеся почему–либо слишком тяжелыми, особенно требования денежных платежей. Факт возникновения сословий на Западе – и только здесь – объясняется этим обстоятельством, – пишет Вебер, – и точно так же объясняется возникновение корпоративных и автономных городских общин.

Предъявление экономических требований со стороны сеньора особенно естественно по отношению к горожанам; ведь мы видели, что основание города сеньор рассматривал нередко как выгодное предприятие. С другой стороны, так же естественно, что как раз горожане, достигшие уже большой экономической силы, не хотели быть объектом целей сеньора. А так как они были в то же время вооруженными людьми, то в силу именно этого соединения в их руках военной и экономической мощи им и удалось добиться своей цели и создать городскую автономию. «Все conjurationes. – пишет Вебер, – были объединениями вооруженных слоев городского населения. Это было решающим в положительном смысле моментом» (S.543).

Если мы попробуем задать себе теперь вопрос, к какой же теории возникновения городского строя средних веков примыкает Вебер, нам трудно будет сразу на него ответить. Следя за построением нашего автора, мы даже вовсе забыли бы о существовании этих теорий, если бы он сам в одном месте вскользь не напомнил нам о них. Этим мы вовсе не хотим умалить значение упомянутых гипотез: может быть, только на их основе и стало возможно построение Вебера. Но как далеко он ушел от них! Город не произошел ни из вотчины, ни из общины, ни из бурга, ни из рынка, а из того, и другого, и третьего одновременно – вот как можно охарактеризовать его вывод. Или, точнее: город, и в частности средневековый город, возник как результат сложных, перекрещивающихся процессов – экономических, социальных и военно–политических – и сразу же выступил на сцену в виде сложного комплекса явлений, в котором нашли себе место те различные силы развития, которые его создали и вызвали к жизни. Дело обстояло не так, что корнем, исходной точкой роста города было то или иное явление – цех, рынок, бург и т. д., – а из него путем постепенного усложнения вырос стебель и на нем расцвел цветок – сложившийся город во всем его многообразии и своеобразии. Нет, как раз наоборот: все силы развития, все элементы, из которых построился город, даны в самом начале процесса. Самый процесс заключался лишь в их дальнейшем развитии и известном комбинировании этих элементов в определенную систему, называемую городом.

Интересно отметить, что и Допш во втором издании своей работы «Хозяйственное развитие Каролингской эпохи»[688] склонен считать основами городского развития те же явления, что и Вебер (рынок, бург, общину, вотчину). Это легко объяснимо: ведь такое построение напрашивается само собой как попытка подвести итоги четырем главным теориям городского развития (общинной, вотчинной, рыночной и бурговой). Такую попытку делают и Допш, и Вебер. Но какая глубокая разница! В то время как Допш не идет дальше того простого наблюдения, что в каждой теории есть зерно истины, Вебер связывает их положительные результаты в одну широкую и цельную картину. Эта картина явилась результатом сопоставления различных черт и явлений, присущих разным городам – как античным, так и средневековым.

Если, однако, сделать дальнейший шаг к конкретизации построений, то придется разделить города на разные группы, причем произвести это деление в различных направлениях – в экономическом, социальном, военно–политическом. В первом случае критерием или основанием деления будет служить преобладание тех или иных целей экономической деятельности (потребительных или производительных), во втором – та или иная форма взаимоотношений основных слоев городского населения, наконец, в третьем – та или иная степень военнополитической мощи города. В форме такого подразделения на виды и группы удобно описать и осветить все многообразие городской жизни в разные времена, а затем на основании такого описания попытаться сформулировать понятие городского хозяйства и объяснить смысл, причины и цель хозяйственной политики городов (Stadtwirtschaftspolitik). При этом надо, однако, все время твердо помнить, что «типы» городов не соответствуют в каждом случае какой–либо исторической конкретности, а суть лишь разрезы действительности, искусственно произведенные в целях удобства описания и классификации, что в одном и том же конкретном городе могут совмещаться черты различных типов и что, наконец, переходы везде текучи (Die Übergänge sind überall flüssig – любимая фраза Вебера).

В экономическом отношении Вебер делит город на две основные группы: город потребителей (Konsumentenstadt) и город производителей (Produzentenstadt). Это не значит, конечно, что в Konsumentenstadt живут только потребители, а в Produzentenstadt – только производители; и те и другие имеются налицо в городах обоих типов. Но в Konsumentenstadt шансы на прибыль (Erwerbschancen) для производителей или купцов определяются присутствием на месте крупных потребителей (Grosskonsumenten), как бы различно они ни были экономически организованы, т. е. эти шансы косвенно или прямо зависят от покупательной силы княжеских или иных крупных домов.

Различные Konsumentenstädte отличаются друг от друга в зависимости от того, какие именно социальны» слои являются крупными потребителями. В роли таких Grpsskonsumenten могут выступать либо сеньоры со свитой из вассалов (Fürstenstadt), либо чиновники (пример – Пекин), либо крупные землевладельцы–рантье, проживающие в городах доходы со своих владений (Москва до 1861 г.), либо, наконец, городские рантье, т. е. представители городской аристократии, в руках которой сосредоточиваются городские земельные ренты (städtische Grundrenten), обусловленные монопольным положением городских земельных участков в процессе обмена (durch monopolistische Verkehrslage von Stadtgrundstücken bedingt) и, таким образом, косвенно имеющие своим источником как раз городское ремесло и торговлю (последний вид был очень распространен во все времена, особенно в древности и в средние века). Для Produzentenstadt, напротив, характерно то обстоятельство, что рост населения и покупательная сила его покоятся либо на наличии фабрик или мануфактур, обеспечивающих городские территории (современный тип – Эссен), либо на наличии промышленной деятельности в форме ремесла (Gewerbe in Form des Handwerks), причем. товары высылаются вовне (nach auswärts versendet werden – der asiatische, antike und mittelalterliche Typus). «Это – ремесленный город (Gewerbestadt), в котором крупными потребителями являются предприниматели или торговцы и рантье, а массовыми потребителями – рабочие и ремесленники». Ему противостоит город торговцев (Händlerstadt), где покупательная сила крупных потребителей покоится либо на том, что они прибыльно сбывают на местном рынке чужие продукты (Gewandschneider средних веков), либо, напротив, местные продукты продают за пределы города, либо, наконец, приобретая чужие продукты, сбывают их сами вовне, при помощи применения складочного права (Stapelung) на месте или без такового (города – посредники торговли – Zwischenhandelstädte).