Как приятно летать в новой «эскадре»!.. Если на А-44 к нам относились, как к детям-несмышленышам, то здесь совсем по-другому: как к равным членам экипажа. Здесь курсанты закреплены за одним самолетом, одним экипажем, а там летали на всех машинах, со всякими экипажами. И некого назвать своим инструктором. Все свои, а значит никто.
Мой и Митькин самолет (наши фамилии соседи в списке — вот и попали снова в один экипаж) номер 12. Командир капитан Ермеев Михаил Сергеевич, штурман — лейтенант Шитов Лев Александрович.
Они, пожалуй, противоположны друг другу, но кое в чем схожи. Михаил Сергеевич — в возрасте, плотный и крупный. Лева тоже крепкий, спортсмен-штангист, но ростом ниже. Закончил училище два года назад.
Михаил Сергеевич — немногословен, Лева тоже не болтлив. Лихо летает Михаил Сергеевич на «гончей», Лева как штурман тоже ас. А летать на ней не просто, скорость большая, успевай поворачивайся. Зазевался — этап проскочил! По сравнению с 44-м все делать надо в два-три раза быстрей. Вначале думали — не справимся, но машина — чудо, условия работы идеальные, поэтому все успеваем и хорошо получается. Чтобы определить место визуально — не надо как там бегать от окна к окну, определяя глазомерно расстояние до ориентиров. Достаточно взгляда в прозрачный пол носа кабины. Если там 6—12 курсантов бродят от хвоста к носу и обратно, с парашютами на груди, сталкиваясь и мешая друг другу, потому что радиокомпасы находятся на передних местах, то здесь сидишь в кресле на парашюте и работаешь в одиночку с новейшей аппаратурой, размещенной под рукой. Для определения места самолета по радиоточке достаточно 1—2 секунд. Там — двух-трех минут.
Бросать чушки с «гончей» — прелесть. Опять не то, что на тихолете. Там же пилот видит цель, а не штурман, который слеп. Лишь при подлете в прицел замечает ее. Здесь штурман лучше видит цель, так как сидит в остекленном носу, имея почти круговой обзор. Чушки тоже несравнимые — тяжелые коротыши-поросята по сотне килограммов. Боевые, но с облегченными зарядами. Пыхтим, когда подвешиваем вчетвером. А как хрюкают на полигоне, с громом и молнией! Аж гул идет и весь круг с прилегающей территорией заволакивается взметнувшимся разрастающимся султаном клубящейся пыли, плавно оседающим на землю.
Авиационный секстант чудо-прибор! С помощью его можно прилететь в любую точку земного шара (хоть в Америке, хоть в Антарктиде) и вернуться назад домой.
Именно с помощью секстанта Дмитриев Вениамин Васильевич в 43 году совершил свой подвиг.
На ночных занятиях по астронавигации, тренируясь в работе с секстантом, мы услышали про этот полет со всеми подробностями от него самого…
И, конечно, мой дневник пополнился еще одной, уже третьей захватывающей былью…
Комэска-2 вернулся из штаба полка. Спустившись в землянку-штаб эскадрильи, он увидел Дмитриева, склонившегося над плановой таблицей полетов. Хлопнув перчаткой о край стола, сказал:
— Радуйся, Веник! Снова летим с тобой послезавтра в Радугинск за самолетами!
— Да ну?! — вскочил Дмитриев и чуть не пустился в пляс.
— Задача та же, — басил комэска. — Получить, облетать и пригнать! Доставай карты, прокладывай маршрут, готовь инженерно-штурманский расчет.
— Все сделаем, командир! — звенел Дмитриев. — А карты я сохранил с того еще раза!
— Тогда садись, давай наметим экипажи для перелета…
Остаток дня и очередные сутки прошли в заботах, которых всегда полон рот у штурмана эскадрильи, готовящего перелет. Помимо служебных, были у Вениамина и личные хлопоты: надо во чтобы то ни стало получить в продотделе хоть немного продуктов, успеть нарвать цветов, выгладить и надраить парадную форму. Поэтому эти дни он трудился допоздна, а в ночь перед вылетом спать лег далеко за полночь.
В полдень на стоянку, где ревели моторами два Ли-2 — они должны были доставить летчиков в Радугинск, — прикатил серо-зеленый «виллис». С него спрыгнули заместитель по политчасти Останин и штурман 1-й эскадрильи Сиперов — лысоватый, горбоносый блондин.
Подполковник Останин, выслушав рапорт комэска, подошел к Дмитриеву, стоявшему поблизости в окружении летчиков.
— Здравствуйте, товарищи! — стараясь перекрыть шум двигателей, крикнул он.
— Здравия желаем! — ответили летчики.
Пожав каждому руку, Останин обнял Вениамина.
— Ну как, Веня, в тыл на отдых?
— Так точно.
— А может, передумаешь и полетишь со мной?
— Нет… А куда, товарищ подполковник? — повернулся Вениамин.
Останин заговорщически оглянулся.
— В одно очень интересное место, — сказал на ухо.
— Какое? — загорелся Вениамин.
— Этого я пока тебе не скажу… Вот попозже могу, если согласишься.
— Все равно нет!
— Эхе-хе-хе! — громко вздохнул Останин и похлопал по спине Дмитриева. — Ты только не расстраивайся, друг. Но тебя на самом деле вызывает к себе Вадов.
Вениамин, почувствовав недоброе, оторопело взглянул на замполита.
— Да вы что, товарищ подполковник? Сейчас же вылет и кто поведет группу в Радугинск?
— Не расстраивайся, флагман, — улыбнулся Останин. — Передай полетную документацию Сиперову и едем в штаб.
— За что? За что такая немилость, товарищ подполковник?
Минуты через три «виллис» умчался со стоянки.
Злой, перепрыгивая через две-три ступеньки, летел на второй этаж по лестнице Вениамин. Около кабинета остановился, закрыл глаза, постарался успокоиться. И только после этого толкнул дверь. С порога, едва доложив о прибытии, горячо и сбивчиво начал:
— Товарищ полковник! Прошу, разрешите лететь в Радугинск! У меня девушка, жениться хочу!..
Брови Вадова поползли вверх.
— Я вас ни разу еще не просил! Ну хоть раз пойдите навстречу! Неужели не заслужил? — с мольбой закончил.
Вадов отчужденно глядел на штурмана.
— Не могу, Веня, не могу. В тыл салажонок сходит, а куда пойдете вы, только ты да Останин могут!..
— Ну почему я только? Разве Сиперов хуже? Тоже штурман эскадрильи, даже более опытный и старый! Пусть бы он летел туда, а я в Радугинск, товарищ полковник.
— Сиперов, конечно, тоже опытный. Но это задание ему не по плечу. Тут нужен штурман — ас, мастер своего дела. Ты не подумай, что я льщу. Приказ краток: выделить лучшего штурмана. Поэтому командование единодушно остановилось на тебе… Пойми, Веня, был бы я штурман, заменил бы тебя. Но я пилот и лететь придется тебе!..
— Да что я! Незаменимый что ли?
— Заменимый. Но задание-то, ох не простое! Ты даже не представляешь, какое!.. Как и я. Такое задание может раз в жизни выпасть летчику!..
Вадов взглянул в окно. Вениамин тоже и оцепенел. По рулежной дорожке к старту, один за другим, поднимая за собой серые клубящиеся хвосты пыли, катились два зеленых Ли-2.
— Товарищ полковник, задержите их! Разрешите передать посылку?
Вадов мотнул головой.
— Беги! Внизу мой «виллис»! — и поднял к уху телефонную трубку.
…Первый Ли-2 содрогался от рева моторов на старте, когда к нему под правый бок прямо к двери юркнул командирский «виллис». Правый двигатель тотчас же смолк: убрали газ. Трехлопастный винт на малых оборотах зашипел хрустяще и захлопал воздухом, точно сохнущее на ветру белье.
Вениамин повернул рукоятку и открыл дверь. В проеме показалось конопатое лицо стрелка. Вениамин протянул небольшой ящик.
— Зайди к Наде! Передай по адресу! Счастливого полета! — помахал рукой. — Скорей возвращайтесь! Я буду ждать!
И когда «виллис», описав дугу, скрылся за хвостом, Ли-2, взревев моторами, поднял клубы пыли и ринулся вперед…
Дмитриев вошел в кабинет командира, когда там уже был Останин. Не успел Вениамин доложить о прибытии, как в широко распахнутой двери показался генерал Панкратов. И сразу в просторном кабинете стало тесно. Жестом генерал усадил поднявшегося из-за стола Вадова.
— Так кого вы наметили для выполнения задания?
— Подполковника Останина и лейтенанта Дмитриева, товарищ генерал, — сказал, выходя из-за стола, Вадов.