– Мар, ты как? – Батти закурила, выдыхая дым в окно, искоса поглядывая на меня.

  – Нормально.

  – Врешь? – теперь неотрывно впивается взглядом.

  – Вру, – согласилась я. К чему отрицать очевидное.

  – Может быть, ты хочешь поговорить об этом? – я не сдержала хмык.

  – Зачем, Батти? Что нового ты мне скажешь? Что такого, чего я не знаю сама? Поверь у меня было время подумать, разложить все по полочкам и сделать определенные выводы. Как и у него. Целая неделя. Ладно, не неделя. Сегодня шестой день. Шестой, гребаный день тишины и равнодушия, – меня начало срывать со спокойствия, таким трудом достигнутого. Тянуло выговориться, хоть кому то, не зеркалу, что осточертело уже за эти дни. А больше я никому не смогла открыться – просто замкнуло где-то внутри, и кипит, и булькает, и жжет меня изнутри. – Я умею слышать то, что мне пытаются сказать. Даже таким молчаливым способом. Не нужна. Одно меня интересует – зачем? Нахрена надо было тянуть всю эту волынку столько времени? Чего ради? Чтобы просто пополнить свою коллекцию? Или он просто разочарован во мне? Или он ждет действий от меня? Вот только пока не найду в себе смелости спросить об этом. Да и не вижу его.

  – Котик, маленький, перешагни. Он мудак однозначно, что так поступает. Ему же хуже – он тебя теряет, не ты его. Он опомнится, вот только уже поздно... – я прервала ее, не став слушать всю ту ересь, что подруга пытается донести до меня.

  – Лен, дай сигаретку, – я протянула просительно ладонь.

  – Охренела?! Зачем? – еще и спрятала пачку тонких сигарет в сумку. Обернулась ко мне с негодованием на лице и, готовясь отчитать меня по полной программе, начала стремительно бледнеть.

  – Лен? Что? Что случилось?

  – Тшш, там ОН! Тот, я говорила тебе... ну который...– прошептала подруга, попутно практически вжимаясь в угол. Там где стояла я около открытого окна. И откуда почти ничего не было видно. Я инстинктивно дернулась, сжала кулаки, внутри всколыхнулась злость, прогоняя апатию и равнодушие. И тут же потухла, стоило только посмотреть на белую, как полотно, вцепившуюся в мою руку подругу. Стоило только вспомнить ту ночь, её боль и апатию, ее просьбу о помощи. И мое обещание. Словно собралась волна внутри и рассеялась туманом, оставив после себя лишь злость, бессильную и бесполезную. Крепко схватила Батти за руку, подтолкнула ее в угол, закрывая ее своей спиной, удерживаю ее лицо в ладонях.

  – Мы подождем пока он уйдет, – шепотом, раздельно проговариваю слова. – Успокойся, я с тобой, я рядом. Ты успела спрятаться, он тебя не видел, – Ленка только кивнула, все также белая и дрожащая как в лихорадке. Погладила ее по плечам, успокаивая и растирая. – Тихо, солнце. Все хорошо, все уже в прошлом. Он тебя больше не тронет. Все, я закрыла тебя своей спиной. Видишь? Теперь он и близко не... приблизится...

  Я запнулась, я забыла все слова и звуки, я услышала, кого именно так испугалась Батти.

  Юрик, собственной сиятельной персоной. Да это был именно он – тот кто сделал это с моей подругой. Шок? И не только! Бешенство било молотком в голову, меня трясло, колотило так, что удержать сумочку в руках я не смогла, положила ее на подоконник. Сглотнула, пытаясь совладать с собой и не броситься на него с кулаками. Сквозь красный туман бешенства всплыли картинки неудачного знакомства, добавляя градус кипению. Мудила! Ох, как хотелось разодрать ему когтями смазливую самоуверенную рожу, с ухмылкой на всем гребанном фейсе! Оторвать его чертовы грязные причиндалы и приготовить из них ему рагу! Чтоб он, тварь паскудная, подавился своим хозяйством.

  Ленка еще больше вжалась в угол, окончательно спрятавшись за искусственными зарослями. А я в последний момент отшатнулась, уже готовая выскочить и свершить акт возмездия, наплевав на обещание. Я услышала голос собеседника Юрика.

  Вадим.

  Батти не побледнела – позеленела, закрыла руками лицо, садясь на корточки. Хотела шагнуть к ней, но не смогла сдвинуться с места. И мысль что могу привлечь ненужное внимание к нам – была лишь слабым отголоском оправдания моего поведения. Меня просто приморозило в ступоре. Вот уж точно неожиданная встреча за углом круглой планеты. И если еще несколько минут назад моим заветным желанием было увидеть, услышать его, то теперь... теперь я почти превратилась в статую, такую же окаменевшую и судорожно глотающую воздух без кислорода.

  – Вейв, ты со своими? – хриплый голос действовал на нервы как наждачка – раздражающе, вновь беся до красной пелены в глазах.

  – Как всегда. Ты опять надеешься на подачки, лохматый? – любимый... голос отозвался болью в сердце. Меня разрывало на части бешенство и дикое желание отбить паскуде яйца и желание сейчас же выяснить отношения. И коснуться его, почувствовать его запах, вкус, тепло...

  – Да лан тебе, сноб! Мля, чо жмешься то?

  Шуршание, щелканье зажигалки, пыхтение.

  – Кальян сегодня заказал, одно место как раз тебе оставили. Дыхнем сегодня?

  – Мне твоего прошлого раза хватило по самые яйца! Потом два дня башка трещала, – я не узнавала Вадима, только до боли нужный голос резал острее ножа.

  – Ё-ху, брат! Ты что? Затаился за прошлый раз что ль? Нахера она тебе сдалась? Ни рожи, ни кожи, ни сисек, ни писек! Хотя насчет последнего я бы проверил, – мерзкая ухмылка чувствовалась даже в голосе. Меня передернуло, по ощущениям я вляпалась в дерьмо.

  – Да проверяй, мне, собственно, похер, – равнодушие и холод в голосе Вадима промораживают меня насквозь. – Все, что там было, я уже опробовал.

  – Какой бал поставишь? По обычной шкале.

  – Да выше трех из десятки никак, – небольшая пауза. – Так что не советую – только время потеряешь. Холодная как рыба, зажатая в тисках, равнодушная резиновая-зина. Не зажглась, как я не тер ее, точно фригидная. Меня даже в сон потянуло в процессе, но когда уж совсем припрет, прям край будет, тогда можно будет сунуть пару разиков. Все лучше чем кулаком херачить, – снова пауза на несколько секунд в течение которых я силилась проснуться и не могла. Не могла поверить, что слышу все это на самом деле.

  – Ха-ха, нашелся скромник, епта! Кулачник, сказанул, бля, фантазер! Уже не помнишь что в воскресенье творил с блонди? Вот уж точно отметил день любви и всемирного траха по полной программе. Она же от тебя в раскорячку отползала, полночи кожей дивана скрипели на всю квартиру, я с ее подружкой не смог угнаться за вами. Бля, как таблеток обожрались оба, или обет безбрачия одновременно у вас закончился! Полведра резинок натерли, – послышался хлопок, наверное по плечу.

  А я держалась за стену боясь упасть. Сердце билось где-то в ушах. После вечеринки, с той девкой? На том же самом диване? После того как я была с ним в свой первый раз?..

  – Кстати, бро, раз уж пошла такая пьянка, – продолжил тот, кто мне сегодня раскрыл глаза на ситуацию. – А давай ты позвонишь этой девочке-я-подарила-брелок-с-сердечком?

  – Нахера? Нет, я, конечно, уверен, что она прибежит ко мне по щелчку пальцев, но юмор мне не понятен. Осточертела она мне до тошноты.

  – Ну...– вдруг замялся Юрик, а я напряглась, судорожно сжимая в кулаке лист. Даже не заметила когда успела оторвать его от лианы. – А давай с ней тоже тройничок замутим? Поучим, так сказать. Вдруг она не безнадежна? Чем черт не шутит? Помнишь, мы тогда опробовали бабу с бабочкой на жопе? Ух, хороша была сучка! Как вспомню ее, так мыслей столько новых появляется, заипешься в жизнь их приводить. Хотя, хер не мыло, не сотрется, только блестеть сильнее будет, – грубо заржал придурок. Он что-то еще говорил, такое же мерзкое, сквозь туман в голове я мало что смогла понять.

   Услышала тихий придушенный всхлип. Память услужливо прокрутило несколько слов, набатом звучавшие в голове.

  Бабочка... бабочка на жопе... тройничок...

  И если еще какие то сомнения в моей голове были, то теперь, когда я посмотрела на Ленку, что вжалась в угол, белая, дрожащая, кусающая свой кулак в косметической перчатке, совершенно безумным взглядом смотрящая на меня. Мокрое от слез лицо видела через черную пелену в глазах. Все встало на свои места. Резко, со щелчком, в оглушающей тишине вакуума в голове. Она тоже слушала весь разговор. И тоже поняла КТО! Кто именно был моим парнем. А я поняла с кем она тогда трахалась, когда пришла ко мне в почти невменяемом состоянии и кого я успокаивала в ванной... и кого я все это время любила... их...