– Кто, – я прокашлялась, голос звучал хуже несмазанных шестеренок. – Кто посмел?

  – Медсестра, – и нотки такие обиженные в голосе. – Говорит, если я буду сильно буянить, меня привяжут к кровати и успокоительное вшпарят. В нежно охраняемый филей. Прикинь, оборзели?!

  Я невольно улыбнулась почти детской обиде, прозвучавшей в голосе парня. Это точно, если он начнет буянить, то выход один единственный – ремни и укол в задницу. Ибо добровольно он колоть в мягкое место вряд ли позволит.

  – Коть, – тихо и совершенно серьезно позвал меня Гре. – Посмотри на меня, – я резко подняла голову, попыталась сморгнуть мельтешащие мушки перед глазами, сфокусировалась на его лице. – Ты, правда, тут?

  – Всегда.

  Я смотрю в его глаза, слегка мутные от лекарств, заторможенные. Приподнимает руку, которую я все также слегка поглаживаю пальцами, и, чуть поморщившись, касается кончиками пальцев моей щеки.

  – Не плачь, малышка. Теперь все хорошо. Иди ко мне?

  И такая мольба в его взгляде и тоне вопроса, что не могу ему отказать. Хотя и боюсь, почти панически боюсь сделать ему еще больнее, навредить нечаянно. Присаживаюсь на самый краешек кровати, стараясь держать от него максимально далеко, не хватало еще усесться на больного.

  – Ближе, пожалуйста, – растерянно смотрю на него и не знаю, что мне делать. – Я не могу тебя подвинуть ближе к себе. Если ты не придвинешься ближе добровольно, я все-таки попытаюсь это сделать. И ребра придется бинтовать заново.

  Попахивает откровенным шантажом и вымогательством, но противостоять я не могу. Аккуратно придвигаюсь почти вплотную к его бедру, облокачиваюсь на руку по другую сторону от тела парня, второй рукой слегка касаюсь скулы и губ парня. И тут же получаю легкий поцелуй в ладонь. Смотрит на меня темными глазами и тянется ко мне. Вдруг пытается приподняться, резко бледнеет и со сдавленным стоном откидывается опять на подушку, тяжело дыша.

  – Тшш, тихо, здоровяк. Я тут, я рядом, я с тобой, – наклоняюсь и касаюсь губами сухих потрескавшихся губ. И тут же попадаю в горячий плен отчаянного поцелуя. Чувствую, какие-то панические нотки в его действиях, торопливые, судорожные касания, как будто боится, что я сейчас исчезну.

  – Если это сон или бред после лекарств, я хочу быть вечно в этой наркотической нирване, – будто прочитав мои мысли, жарко шепчет мне в губы, на несколько секунд оторвавшись от них. И снова целует, бережно, нежно, словно пытаясь изучить и запомнить каждую клеточку моих губ.

  А я опять не могу сдержать слез. Никогда не боялась так. Никогда не думала, не мечтала о том, чтобы все происходящее на самом деле оказалось сном. Дурным, плохим, вымораживающим внутренности и пробивающим на крупную дрожь вдоль всего тела и противный липкий пот по спине, но сон. Просто сон, который сейчас закончится, достаточно только сильно этого захотеть, судорожно дернуться в забытьи и все марево ужаса развеется без остатка. Но нет. Все реально.

  – Я так испугалась за тебя. Мне вдруг, на несколько бесконечных секунд, показалось, что я потеряла тебя. Прости, что я так подумала. Я не должна была. Я... Гре, я глупая, прости. Я должна была сказать тебе раньше! Я виновата перед тобой, и ты должен знать, что...

  Он не дал мне договорить, просто закрыв губы поцелуем, чуть подняв голову и его боль я почувствовала как свою собственную. Поспешно наклонилась, чтобы ему не пришлось мучиться, и ответила на поцелуй, безмолвно прося простить меня за поспешные выводы, за свой страх, за свою панику, за неспособность здраво оценить ситуацию. За свое молчание столько времени, за попытки найти в нем то, что позволит разочароваться в наших отношениях. И приписать ему те недостатки, которые сама придумала по большей части. И которые стали бы причиной разрыва наших отношений. Страх, самая большая проблема в отношениях.

  – Ты нужен мне. Ты так мне нужен, – чуть слышно прошептала в его губы, когда мы разомкнули их чтобы сделать помешавший, но такой необходимый глоток воздуха.

  Практически невыносимо не прикоснуться к нему. Погладила его ладонью по щеке, обводя кончиками пальцев пробивающуюся щетину, ровную линию носа, контур губ... Опять прижалась к ним своими в попытке поделиться силами.

  – Я люблю тебя, – прошептала я в закрывающиеся глаза. Они резко открылись, пристальный взгляд в мое лицо, и счастье в глазах моего мужчины.

  Через минуту Гре, все также, не выпустив из своей ладони мою руку и прижимая ее к щеке, спал. А я, судорожно вздохнув, прижалась носом к его шее, вдыхая такой родной запах. Еще минутку, еще одну. Уговариваю сама себя и торгуюсь, тоже сама с собой. Выпрашивая еще несколько мгновений, и понимаю, что ему нужен отдых и покой. А мне нужен он. Мой воздух.

   – Батти! Мать твою, где тебя носит?! Почему ты еще там, а не здесь? Где ты должна быть, ответь мне?! Еще полчаса назад! Сейчас машины приедут, а ты там застряла! Учти, если ты не появишься через десять минут – то выдавать замуж будем тебя! В ковер тебя запакуем чтоб лица не было видно, и воплей твоих не слышно. И в таком виде спровадим жениху! Того!! Чтоб в следующий раз думала, что и как ты делаешь!

  У меня почти истерика, и я, задавая вопросы подруге, почти не слышу ее ответы. Швыряю трубку в диван, в последний момент остановившись и не кинув несчастный гаджет в стену. Все просто – Бат должна была привезти фотографа, какая-то уж очень-супер-пупер классная тетка, что сделает просто феерическую фотосессию свадьбы Таши и Тёмы. И они увидели какой то там очень интересный вид из окна такси. И решили, конечно же, на пять минуток, выйти и посмотреть подробнее. Ага, в день свадьбы... что то подправить и сделать из хорошо продуманного и отыгранного по четко составленному плану действия, экспромт. Конфетку... ррр, буду убивать.

  Ну ладно... насчет "сейчас приедут машины" – это я погорячилась... еще почти три часа... но нам еще одеваться, краситься, фотографировать весь этот процесс, запивать валерьянкой и пустырником, последний я, кстати, уже бахнула, без особого результата. И снова звонит мой телефон:

  – Мариш, – теплый голос моего мужчины почти моментально успокаивает меня.

  – Привет, – против воли улыбаюсь и знаю, что он это чувствует.

  – Все живы? – легкая насмешка в его голосе и я понимаю, что нервничаю зря – все будет хорошо. Просто иначе быть не может.

  – Пока что да, но не уверена, что все так и останется.

  – Как ты думаешь – Тёмыч согласится на преступление по предварительному сговору?

  – Организованной группой лиц? – легко разгадываю его задумку.

  – Доо. Воровать одну невесту не айс. Вот стырить невесту и ее свидетельницу – уже дело. Тем более, что у нас будут смягчающие обстоятельства и состоянии аффекта.

  – От чего аффектиться то собираетесь?

  – Я соскучился, малышка, – не собирается отвечать на мой вопрос, да я и не жду. Я вовсю улыбаюсь и предвкушаю встречу со своим любимым человеком.

  – Потенциальная жертва похищения не против, – тихо выдохнула я в трубку. На самом деле желая больше всего на свете оказаться сейчас рядом с ним. Окончательно успокоиться, расслабиться и замурчать от удовольствия.

  – Я люблю тебя, – не знаю, какое по счету его признание, но неизменно в течение этого года отвечаю на него:

  – Люблю тебя.

  Первый вальс молодоженов уже давно остался позади, равно как и огромное количество танцев, конкурсов, поздравлений, тостов, пожеланий... и прочего всего. Мы на крыше торгового центра, в ресторане, гуляем на свадьбе Таши и Тёмыча. Точнее это все остальные что то там делают под прозрачным куполом, я же держу самую дорогого для меня человека, мою девушку, в объятиях, согреваю своим теплом и кайфую от ее ответной ласки – легкие касания тонких пальцев свободной руки по моей щеке, шее, в волосах. Она обожает закапываться пальчиками в мою шевелюру, растрепать ее, приласкать затылок, а я готов тарахтеть как домашний котэ. Огромное количество народа, знакомого и не очень, почти трезвого и уже успевшего конкретно надраться на радостях за чужое счастье, совершенно не мешают нам. Теплые сладкие губы, поцелуи, сколько бы их ни было – я все равно не смогу насытиться ими.