Я покачал головой. Мне не приходилось задумывать о будущем. У меня была только одна цель: убить Дурова.

— Я могу помочь тебе победить Дурова, но ты должен помочь сам себе и вспомнить прошлое. Прямо сейчас ты как животное, машина для убийств. Но ты был больше, ты — больше чем это.

Мой натренированный взгляд уперся в одну точку, голова не шевелилась, слишком онемевший, чтобы думать, но сквозь туман я услышал вопрос Виктора, который рассеял дымку:

— Почему Дуров, Рейз? Почему Дуров?

Моя грудная клетка напряглась и начали трястись руки, когда сквозь разум стали пробиваться обрывки памяти.

Три мальчика. Три мальчика у водопада. На семейном отдыхе. Двое из них — лучшие друзья. У третьего нож. Третий зарезал одного из них.… Потом… что потом?

Я пришел в себя, но был разочарован, что не смог вспомнить до конца, все хотел знать. Почему Дуров? Кто были эти мальчики? Кого зарезали? Был ли я там? Был ли я один из тех мальчиков?

Я хотел знать, почему так случилось. Я хотел знать, что заставило меня забыть, по крайней мере, забыть все, но не имя этого ублюдка, которого я хотел убить.

Алик Дуров.

Бруклин, Нью-Йорк.

Месть.

Убить.

До моей комнаты стали доноситься звуки бойцов, пришедших на тренировку. Виктор поднялся на ноги и протянул руку:

— Вставай, Рейз. Тренируйся. И не позволяй своему прошлому сдерживать тебя. Вперед, используй это как силу. Это твой шанс вернуть свою жизнь обратно. Отомсти! Потом верни свою жизнь. — Виктор посмотрел на дверь, а затем снова на меня. — Тогда ты сможешь получить и девушку. Когда Дурова не станет, ты получишь девушку.

Мой гнев исчез, когда я подумал о Кисе. Она была моим утешением. Моя Киса-Анна.

Я ненадолго задержал взгляд на Викторе, пытаясь сконцентрироваться и просто дышать, чтобы потушить огонь, бушевавший внутри, а затем кивнул ему. Парень был такой же испорченный, как и я. Мне удалось разглядеть это в его глазах, но он понял меня. Я не нравился ему, но он понял меня. Как никто другой.

Когда я поднялся на ноги, он махнул мне, чтобы я следовал за ним в главный зал для тренировки с тягой верхнего веса. В тот момент, когда я начал тренироваться, открылась главная дверь со стороны подземного паркинга, и вошел Дуров… сжимающий рукой шею Кисы. Выражение ее лица было пустым, взгляд — отрешенным.

Я задрожал, наблюдая, что она находится под контролем того ублюдка.

Виктор подошел ближе:

— Игнорируй это. Контролируй свой гнев. Сначала убей, а потом живи. Тогда получишь девушку.

Я пытался обуздать гнев, держась за гриф тренажера и поднимая его по счету Виктора, но Алик остановился, как вкопанный, посреди зала, прямо на линии видимости, и накинулся на губы Кисы. Это был самый трудный бой, в котором мне когда-либо приходилось участвовать, потому что пришлось бороться с уколом ревности и желанием вырвать мою женщину из его лап.

Киса позволила этому произойти, но ее тело оставалось неподвижным и напряженным. Любой человек, у которого есть глаза, мог видеть, что она была напугана им, и, вероятно, именно этого он добивался, — чтобы Киса боялась и не ушла от него. Мне захотелось обезглавить его тупым ножом. Но она говорила мне, вести себя как обычно, чтобы не выдать нас, так что я буду вести себя чертовски сдержанно.

Опустив голову к плечу, я глубоко вдохнул, ощущая сохранившийся до сих пор ее запах на моей коже, ее руки, схватившие меня за плечи, когда она пришла. Этот аромат сдерживал меня от убийства Дурова. Я держался за то, что она придет ко мне вечером после боя… а к концу завтрашней ночи, он будет мертв, а она — моей.

Дуров отпустил Кису, и она проскользнула в свой кабинет, не оглядываясь назад. Она прекрасно выглядела в черном костюме и со связанными в хвост длинными темно-каштановыми волосами.

Затем Алик посмотрел на меня, Ив стоял у него за спиной, готовый тренировать. Я держал голову низко.

— Слышал, ты против Голиафа сегодня. — Краем глаза я заметил, как его лицо расплылось в дерьмовой усмешке. — Мой отец приобрел его в последнюю минуту. Ну, ты знаешь, чтобы дать толпе настоящее шоу. Настоящий тест на то из чего ты сделан.

Его взгляд упал на меня, продолжающего свою тренировку, и я не прервал ее, несмотря на глупые высказывания. Он рассмеялся:

— Похоже, тебя сегодня прикончат, Рейз. Этот придурок собирается убить тебя. Не могу сказать, что я сожалею. — Он наклонился и прошептал: — И когда я выиграю, то затяну Кису в заднюю комнату и трахну ее в задницу. Она ненавидит это, пытается бороться со мной… но от этого я становлюсь еще тверже.

Борясь со вспышкой гнева внутри, я пропустил его комментарий мимо ушей, попытался сосредоточиться, но почувствовал волну паники от Виктора, который стоял рядом со мной. Мне было наплевать на этот бой сегодня. Я никогда не испытывал страха в клетке. Это была моя территория, мой дом.

Дуров удалился, а я посмотрел на кабинет Кисы, только чтобы иметь возможность продолжить тренировку, когда заметил, что она смотрела на меня сквозь жалюзи.

Уверенность наполнила меня, мне было наплевать, кем был этот Голиаф. Я собирался сравнять его с землей.

Просто на моем торсе добавиться еще одна татуировка и на одного человека станет меньше на пути, который сделает Кису моей.

Звук сотни шагов отразился от стен, сотрясая пространство помещения «Подземелья», где проходил бой Дурова. Я выполнял прыжки со скакалкой, чтобы разогреть свое тело и подготовиться к бою, ожидая, что вот-вот широко откроется дверь. Я усердно разминался, пока ждал возвращение Виктора, который должен был прийти и сообщить имя победителя.

Мне не пришлось долго ждать.

Несколько минут спустя вошел Виктор, опустив взгляд вниз:

— Дуров выиграл, — это было все, что он произнес, но по его мрачному выражению лица было понятно, что Дуров «постарался» больше, чем просто убить. Он забавлялся и играл со своим противником, снова. Вероятно, отрезал от него по кусочку своим кинжалом, удерживая его, таким образом, живым до последнего вздоха.

В конце концов, Дуров не зря получил прозвище «Мясник».

Виктор прошагал к раковине, которая находился на другой стороне комнаты, ополоснул лицо водой, а затем подошел ко мне и встал напротив:

— Я видел Голиафа. Кое-что узнал.

Я посмотрел на Виктора, но не прервал свою разминку.

— Он — грузин, новичок этого сезона в подпольных боях без правил. Он никогда не проигрывал. Безжалостен, у него почти нет слабых мест. Он по весу превосходит тебя на десять килограмм, и выше по росту на полголовы.

В моей голове сформировался образ Голиафа, я пытался представить, каким образом уложить его.

— Оружие? — спросил я.

— Черный сай, — ответил Виктор.

Я замер на месте.

— Он из ГУЛАГа?

Виктор добавил:

— Да. Я видел одного из тренеров ГУЛАГа Западного побережья. Он один из их призовых бойцов. Они взяли его по дороге, ввели в состав участников подпольных боев без правил по всей стране. — Виктор протянул мне бутылку воды, жестом призывая выпить. — Ты будешь иметь дело с умным противником, Рейз. Он быстр. Непобедим, как и ты. Но сегодня ночью, один из вас умрет.

Стук в дверь прервал его, и за ней послышались знакомые слова:

— На выход!

Я снял толстовку и надел свои кастеты, нанес черные линии под моими глазами, позволяя жгучей ярости наполнять мускулы, как во время привычной подготовки к бою.

До меня доносились звуки толпы, становившиеся все громче, что дало мне понять — Голиаф вошел в клетку. Виктор открыл дверь и вывел меня в коридор с тусклым освещением. Я заметил Дурова в его комнате ожидания, с пожилым мужчиной, который, поздравляя, хлопнул его по окровавленной груди. Он был похож на него. Я просто знал, что это был отец этого ублюдка. Он выглядел таким же чертовски злым, как и Дуров.

В коридоре отдавало сыростью, его наполняло зловоние смерти и следы крови борцов, что сражались ранее. Я слышал собственное дыхание даже сквозь рев толпы, а потом до меня донеслось что-то еще… кто-то звал меня по имени.