«…А вы бы, слуги, служебники, и богомольцы всякого мирского чину, и работники, келаря и других соборных людей ни в чем не слушали и — до нашего, Великого Государя, указу — из Соловецкого монастыря вышли все в монастырские села, и в деревни, и на соляные промыслы, а им, противникам и непослушникам, келарю и казначею и их единомышленникам, наш, Великого Государя, указ за их непослушание и противность будет вскоре…»

Заносило снегом соловецкую землю, сковало крепким льдом Онежскую губу. Все побелело, заиндевело. Лишь сурово чернели могучие стены Соловецкого Кремля, наглухо были заперты его ворота.

Маленький островок, осмелившийся перечить церкви и государю, готовился к открытой борьбе, и никому не ведомо было, куда заведет эта борьба и чем кончится.