Кингсли рассмеялся.

- Я люблю детей, - ответил он. Не то, чтобы они когда-нибудь у него были. Женщины, как правило, хотят брака и обязательств вместе со своими детьми, чего он не мог никому дать. И все же, надежда оставалась.

- Ты потрясающий. - Сэм провела рукой по его груди и поцеловала в плечо. - Я все еще не могу поверить, что ты ревновал, потому что увидел, как я целуюсь с кем-то, кого ты принял за мужчину. Очаровательно.

- Я убивал людей. Это не очаровательно.

- Очаровательный. И очень красивый, - ответила она, проведя пальцами по его волосам.

- Сэм, ты флиртуешь со мной.

- Разве? Это очень странно для лесбиянок иметь дело с мужчиной.

- Ты та, кто ты есть, - ответил Кингсли. - И я никогда не стану пытаться изменить тебя. Но если тебе когда-либо захочется поиграть со мной, я приму за честь.

Кингсли перекатился на бок. Сэм лежала в дюйме от него. У нее были полные сочные губы, ямочка на нижней губе и в глазах безошибочно читалось возбуждение. Сделал ли это он сам или та история, которую он ей рассказал, его не волновало. Она была по-мальчишески красива и блестяща, и он должен был прикоснуться к ней.

И он прикоснулся к ней.

Не желая ее напугать, он прикоснулся только пальцами к ее губам.

- Я не привыкла к тому, что мужчины хотят меня, - ответила она. - Не такие, как ты. Мужчины, которые могут получить любую женщину, какую захотят.

- Привыкай.

- Это история очень возбудила меня.

- Хочешь поиграть в моем «Роллс-Ройсе»? - подразнил он. - Я принесу ремень.

Сэм захихикала, прекрасный звук, девчачий и невинный. Она сгребла простынь в кулак и подняла ее, прикрывая нижнюю часть лица словно вуалью.

- Не прячься от меня, - сказал он, опуская простынь.

- Я прячусь от себя, - ответила она. - И от этого.

Она посмотрела вниз с многозначительным блеском в глазах. Видеть Сэм в его постели, в его рубашке, лежащей на его груди, вдыхающей его воздух и слушающей обнажающий его душу рассказ, возбудило его почти до боли.

- Я и близко не подпущу его, - ответил он.

- Пообещай, - сказала она, выглядывая над своей вуалью.

- Обещаю. Он заставляет тебя нервничать?

Сэм опустила простынь и маску притворной скромности.

- У меня двое братьев. Пенисы меня не пугают и не впечатляют. У меня дома их целая коллекция. Парочка из них даже больше твоего.

- Я не выиграю с тобой.

- Но и не проиграешь, - ответила она, уже серьезно. - Причина, по которой я не боюсь твоего большого обнаженного тела... я доверяю тебе.

- Что ты доверяешь мне сделать?

- Ты прикоснешься ко мне? Так же как он трогал тебя в машине?

- Я бы хотел прикоснуться, - ответил Кингсли.

- Только руками, - предупредила она.

- Другие части тела буду держать при себе.

Сэм помедлила, прежде чем перевернуться на живот. Кингсли запустил руку под ее, его, рубашку и пощекотал ее.

Легкое прикосновение превратилось в легкий массаж. Сэм застонала от удовольствия.

- У тебя такая нежная кожа, - сказал он.

- Спасибо, - ответила Сэм. - Хорошая фраза, кстати. Я тоже ее использую с девушками.

Кингсли откинул одеяло, чтобы как следует шлепнуть Сэм.

- Черт, это больно, - ответила она, смеясь. - Предупреждаю, я знаю все фразочки, которыми парни соблазняют женщин, потому что я тоже ими пользуюсь.

- Я не использую фразы. Никогда.

- Ты когда-нибудь занималась сексом на заднем сидении «Роллс-Ройса»? - Повторила Сэм. - И это не фраза?

- Это не фраза. Это серьезное исследование.

- Ты пробовал "У тебя самая сексуальная "заготовка" из всех женщин, с которыми я был?" Не важно, что ты вставишь, они раздвигают ноги от этой фразы каждый раз.

- Я не использовал фразу на тебе. И что это на тебе надето? - Ее белье было из простого белого хлопка с надписью.

- Белье «неделька». Сегодня пятница. Это мои пятничные.

- Уже за полночь, значит суббота.

- В этом проблема с бельем-недельками. Если я сплю в них, то никогда не знаю, надену ли я их в тот день, когда лягу спать, или в тот день, когда проснусь.

- Если бы ты спала голой, у тебя не было бы этой проблемы.

Его ладонь скользила по центру ее спины, очерчивала лопатки и ее шею. Он не мог поверить, какой слабой она ощущалась под его ладонью. Ее личность наполнила собой всю комнату. Большое сокровище. Миниатюрная упаковка. Он знал, что то, что они делали, было за гранью глупости. Она была его ассистентом. Он был ее боссом. Они должны были работать вместе. Не будет ли неловко работать вместе, если они с Сэм займутся сексом? Особенно неловко, учитывая тот факт, что она никогда не занималась сексом с мужчиной. И все же ничто не могло помешать ему хотеть ее, от желания оказаться внутри нее. Она тоже хотела его. Он знал, как выглядит возбуждение, и Сэм несомненно была возбуждена. Ее кожа горела, ее дыхание было быстрым и поверхностным, и она облизнула губы, дважды.

Он ничего не хотел так сильно, как сорвать с нее «пятницу» на пол и оставаться внутри нее до следующего четверга. Когда это он стал таким мужчиной, который хочет заниматься любовью с женщиной, которая носит нижнее белье "неделька"?

- Ты смеешься надо мной. - Сэм вытянулся под его рукой, словно желая большего.

- Вовсе нет.

- Мне нравится, когда ты смеешься надо мной. - Сэм перевернулась на спину, и Кингсли положил руку ей на живот.

- Я тебе улыбаюсь. Это совсем другое дело.

- Мне нравится твоя улыбка.

- Правда?

- Конечно. У тебя самая сексуальная улыбка из всех, что я когда-либо видела. - Она подмигнула ему.

- И сейчас ты ее получишь, - ответил он.

- Вот черт, - сказала она, смеясь и пытаясь отодвинуться от него.

Сэм взвизгнула, когда он схватил ее за запястья, и прижал их к кровати над ее головой.

- Ты всегда главная, не так ли? Ты ведь доминируешь над женщинами, верно?

- Каждый раз, - ответила она, слегка задыхаясь.

- Каково это-быть с кем-то более доминирующим, чем ты?

- Страшно.

- По-хорошему страшно или по-плохому?

- И то и другое, - призналась она, и Кингсли улыбнулся. Он отпустил ее запястья, но остался нависать над ней. Теперь ни одна его частичка не касалась ее. Но если бы он опустился из своей позиции для отжимания, то оказался бы на ней сверху.

- Тебе идет моя рубашка, - сказал он. - И это не заготовка.

- Что я должна сделать, чтобы оставить ее себе?

- Заплатить, - ответил он.

Ее глаза широко распахнулись, и он почувствовал мгновенный укол сожаления.

- Прости, - ответил он, отпуская ее запястья, - Я забыл...

- Не извиняйся, - сказала она. - Все хорошо. Ты мужчина в постели с женщиной. Я не жалуюсь.

- Нет?

- Я веселюсь, - ответила она. - Клянусь. Мне нравится быть с тобой в постели. Сколько женщин в городе хотели бы оказаться здесь?

- Большинство из них, - ответил Кингсли.

- Скажу вот что, ты был высокомерен, и скорее всего это правда. Я предмет зависти всего города за то, что сегодня нахожусь в твоей постели.

- Не знаю, - ответил Кингсли, снова лаская ее живот. Он ощущал, как она дрожит под его пальцами. - Женщины, которые хотят оказаться в моей постели, обычно не заинтересованы в рассказах и сне.

- Я тоже, - ответила Сэм.

Кингсли выгнул бровь, глядя на нее.

- Чем ты хочешь заняться? - спросил он.

- Я должна решить?

- Целый месяц я подчинялся Госпоже Фелиции. И был хорош в этом. - Он пощекотал ее грудную клетку кончиками пальцев. - Ты мне скажи.

- Хочу заплатить за свою рубашку, - ответила она. - Вот, чем хочу заняться.

- Хочешь, чтобы я кончил на тебя. Ты лесбиянка. Разве это не против правил?

- Мне плевать на правила.

- Ты действительно хочешь этого?

- Да, но не на спину, - ответила она. - Сделай это там, куда считается. Ты показал мне свои шрамы и позволил прикоснуться к ним. Ты должен увидеть мои.

Она подняла руки и расстегнула свою рубашку... его рубашку. Она распахнула ее и обнажилась перед ним. Кингсли смотрел на ее обнаженные груди с похотью и желанием, пронизывающем его тело. Прекрасная полная грудь, но не идеальная. Обе груди были испещрены старыми зажившими полукруглыми ожогами.

- Я же говорила тебе, что у меня есть ужасные секреты. Это сувениры из того лагеря, - ответила Сэм, покраснев. - Я не часто раздеваюсь с женщинами. Они плохо выглядят?

Он покачал головой.

- У тебя красивая грудь, - ответил он. - Неужели мои шрамы портят меня?

- Твои шрамы сексуальные.

- Как и твои.

- Спасибо. Даже если ты лжешь мне, спасибо за то, что ты хороший лжец, - ответила она.

- Я не лгу, - заверил он. Он опустил голову и поцеловал бледно-розовый сосок. Затем он поцеловал шрам. Ему до боли хотелось прикоснуться к ее груди, но еще больше ему хотелось прикоснуться к самому себе. Опустившись, он расположил колени по обеим сторонам от бедер Сэм. Казалось, ее нисколько не смущала его нагота, даже когда он обхватил себя ладонью.

Сэм подняла голову и поцеловала внутреннюю сторону его предплечья, прежде чем скользнуть рукой вниз по животу и в свою «пятницу». Она ласкала себя, пока он скользил по своему члену. Быстрее, чем он ожидал, она начала двигаться под ним, тяжело дыша, ее выдохи застревали в горле. Ее удовольствие подгоняло его, особенно когда он увидел, как ее соски затвердели от возбуждения, а кожа покраснела. Она резко вдохнула и замерла. Пока она кончала он сдерживался, хотя ему было больно это делать. Когда ее тихие содрогания закончились, она открыла карие глаза и пристально посмотрела на него с нескрываемым желанием. Он скользнул по длине, еще раз, и затем кончил на нее, покрывая семенем ее грудь и живот. Ему нравилось это, нравилось, что она позволяла ему делать это с собой, нравилось видеть его сперму на своей коже.

Сэм закрыла глаза и выгнула спину навстречу его прикосновениям, пока он втирал семя в ее грудь. Почему он делает это, помечая ее вот так? Он и сам не знал почему. Кого это волнует? Ему нравилось прикасаться к ней. Он не торопился, ее грудь так правильно ощущалась в его ладонях. Он перекатывал соски между указательным и большим пальцами, вычерчивал круги вокруг ореол.

- Никто уже давно не прикасался к моей груди, - сказала она. - Забыла, как это приятно.