— Бл*дь, нет! Я не буду ничьей сучкой! — выплюнул Преппи Медведю. Он сделал еще один огромный глоток из бутылки дешевой текилы, которую мы передавали по кругу. Мы трое сидели на перевернутых ящиках из-под молока на полу гостиной сраной квартиры Преппи, куда я только-только переехал. Ящики — это вся мебель, которая у нас была. — Это звание до ох*рения крутое, но никто не увидит, как я заявляю миру о том, что стал преступником. Пусть мое дерьмо останется только на бумаге.

Это место было абсолютной крысиной норой: две спальни, одна ванная, кухня, состоявшая только из одной плиты и раковины, которые стояли на двух столешницах в маленьком квадратном помещении. Полоски белого и черного линолеума были всем, что отделяло гостиную от кухни.

Комната была грязной. Под одной из половиц завелись муравьи, а мухи запутались в паутине на потолке. Нерабочий вентилятор с двумя сломанными лопастями просто свисал с потолка. Единственное окно в гостиной было забито гвоздями, чтобы его нельзя было открыть.

Это было самое ох*енное место во всем мире.

— Не, чувак, оно просто бомбезное. Копы не трогают нас, потому что боятся. Кроме того, в МК постоянно бывают вечеринки. Киски и порошок везде, куда не посмотри, мужик, — Медведь качнулся на одной стороне ящика и удержался от падения, всего лишь выпрямив ноги и упершись пятками в пол. — Это полный аут. Ты должен присоединиться. Станешь проспектом, как и я. Как только меня примут, я замолвлю за вас словечко. А спустя год тебе нужно будет только подумать, и любая попка или сиськи окажутся в твоем распоряжении. Более того, вы полюбите клубный дом. Там есть бассейн и даже сраный бар.

Медведь впервые рассказал нам, что он собирался стать проспектом в МК своего отца «Пляжные Ублюдки», когда начал покупать травку у нас в восьмом классе. C самого дня своего рождения он знал, что для него уготовило его будущее. Поскольку Медведь проводил почти все свое время с нами или в МК, он пытался склонить нас стать проспектами с того самого дня, как решил, что мы будем друзьями.

— Не для нас, чувак. У нас типа своего МК из нас двух. Мы типа МК-не-формат, — произнес я, передавая текилу.

Я зажег полуметровую фиолетовую стеклянную колбу, которая стояла перед нами на ящике, служащем нам кофейным столиком.

— А вам нужно убивать людей и всякое дерьмо? — спросил Преппи тихим голосом, будто кто-то его подслушивал, а он не хотел быть услышанным.

Он наклонился, чтобы забрать бутылку у Медведя, вытягивая слишком длинную для своего тела руку.

Если мне было пятнадцать и я был выше большинства взрослых, выглядя на несколько лет старше своего возраста, то Преппи был худощавым задротом странного телосложения, поэтому ноги и руки, когда он их вытягивал, делали его похожим на Гамби [21] , а его лицо выглядело так, будто у него был хронический случай ветрянки.

— Только тех, кто заслуживает, чтобы их убили, — ответил Медведь, будто цитировал то, что слышал уже миллионы раз, и, без сомнений, так и было. — Не женщин или детей, ничего подобного. Только тех, кто знает, за что, и понимает последствия, или тех, кто переходит дорогу МК и зарабатывает на нас, — Медведь посмотрел на Преппи через свои белые пряди и откинул их назад. — А что? Нужно кого-то убить?

Он звучал так же, как и его отец, Президент «Пляжных Ублюдков». Отец Медведя был киллером-психопатом, имевшим дело с наркотиками и женщинами, но Медведю все равно удавалось оставаться самым разумным среди нас троих.

— Не, чувак, — сказал Преппи, махнув рукой в манере «свободен», будто сам вопрос был смехотворным, но я знал, что он лгал. Я видел это в его глазах. — Просто интересно и все.

Я прекрасно понимал, кого ему нужно было убить.

Медведь осмотрелся и немного наклонился вперед, помахав нам, чтобы мы тоже приблизились.

— У нас есть специально обученные ребята. Папаша называет их «санитарами». Знаете, какая у них работа? — поинтересовался он, делая драматическую паузу и ожидая, пока Преппи и я подтолкнем его к продолжению.

— Какая? — не сдержался Преппи, полностью поглощенный. — Что они делают?

Медведь улыбнулся, довольный тем, что Преппи заглотил наживку:

— Когда кого-то нужно убрать или убить, они подчищают все, будто их никогда и не было.

Он взмахнул руками в воздухе, раскинув их в стороны. Медведь выровнялся, удовлетворённый тем, что смог поделиться с нами чем-то об МК. Пока не стал проспектом, он даже не мог заглянуть в дела «Пляжных Ублюдков», и его возбуждало рассказывать нам побольше о клубе, где он вырос, хотя ему самому не нужно было знать о МК ничего, пока он не получит звание проспекта.

Парень был рожден байкером, но, как бы он ни пытался заставить меня и Преппи присоединиться, это было не для нас.

Мы с Преппи никогда не придерживались плана.

Никогда.

— Если за вами когда-нибудь нужно будет прибрать, ребята, зовите меня. Я держу свое слово. Проблема в том, что вы будете должны нам. Так это работает. Не имеет значения, когда мы зовем и что вам нужно сделать, вы просто исполняете это, — Медведь подкурил сигарету и отмахнулся от дыма перед лицом. — Хватит этого дерьма, ребята. Преппи, ты достал товар или как?

— Товар? — переспросил я.

Я не знал, что на сегодняшний или в другой любой день мы продавали Медведю.

С тех пор как стал проспектом, он покупал травку в МК.

Преппи подскочил и прошел к уборной в коридоре. Вернулся, держа нечто, прикрытое дырявой газетой.

— Это что за х*рня? — спросил я.

— Это, — Преппи взмахнул рукой поверх бумаги, — подарок на твой день рождения, ты, неблагодарный говнюк, — он положил его на пол и схватил газету посередине, поднимая ее, словно маг скатерть. — Вуаля!

Преппи отступил назад, и мой взгляд упал на то, что лежало передо мной. Это была картонная коробка, а внутри нее были детали и части чего-то.

И не просто чего-то. Это был пистолет для татуировок.

— С днем рождения, сраный ты п*дрило! А теперь давай выясним, как склепать эту хрень, потому что Медведь и я уже выбрали себе татушки из твоего альбома эскизов.

Я уставился на оборудование перед собой, не веря своим глазам.

— Если так будешь сидеть и пялиться, а не начнешь собирать, я попрошу сделать мне мою татуировку на лобке, — сказал Медведь, вырывая меня из пораженного ступора.

— Спасибо, парни, — я поднял коробку на колени и начал возиться с деталями. — Медведь?

— Чего тебе, чувак?

— Нет ни единого еб*ного шанса, что я стану возиться с твоим лобком.

— Замётано.

В тот день я набил свою первую татуировку. И сделал не то, что ребята выбрали из альбома эскизов. Те были слишком замысловатые, хоть я и умел рисовать, но понадобилось бы время, чтобы изобразить переплетенных змей и логотип «Пляжных Ублюдков» на спине Медведя, и чтобы мне стало понятно, что, мать вашу, я делаю.

Вместо этого Медведь получил тату трехлистного клевера [22] за ухом, хоть я и не знал, имеет ли он какое-то родство с ирландцами. Преппи получил «ПРЕП» на фалангах пальцев. Буквы были тонкими и кривыми. Это были самые худшие татуировки в мире. Кривые края, кровавый беспорядок. Но парни их полюбили, а я не мог дождаться, чтобы попрактиковаться больше.

— Я как гангстер, — проговорил Преппи, восхищаясь свежими рисунками на фалангах.

— Ты такой же гангстер, как и девяностолетняя бабулька, — ответил Медведь.

— Медведь, а разве у твоей бабушки нет татуировки на всю грудь, и будто бы у нее не фиолетовые волосы? — спросил я.

— Конечно, — подтвердил он.

— Тогда, думаю, она гангстер даже покруче, чем старина Преппи, — сказал я.

— Вот вы сейчас сидите и ржете, но потом посмотрите. Дальше Кинг сделает татуировку у меня на шее, и я стану настоящим мужиком.