— Мы сейчас в такие дебри залезем…

Вернулся фокусник.

— Что это вы приуныли? — спросил он.

— А у нас семинар идет, — сказал Ермаков.

— Вы ушами шевелить умеете? — повернулся фокусник к Терехову.

— Нет, — растерялся Терехов.

— Ну, — удивился фокусник, — темные у нас кадры.

— Покажи, покажи ему! — оживился Ермаков. — Смотри, Терехов, у него уши танцующие!

Терехову показалось, что уши у фокусника выросли и стали краснее и толще, они вздрагивали, дергались, как будто жили сами по себе и дергались сами по себе, и движения их становились все резче и непривычнее. Ермаков хохотал, Терехов смеялся, и не сразу они все успокоились, а когда в палате стало тихо, Терехов пожелал всем выздоровления, пообещал заходить и вышел. Он шел по коридору, наклонив голову, и думал о том, что спорил с прорабом скорее по инерции, остывая от утренней своей вспышки, и что, наверное, надо забыть о всей этой ерунде с мостом, главное, чтобы мост стоял, а есть у него, Терехова, дела более щемящие и важные.