Королевство Сицилия можно назвать уникальным в отношении устройства церковных дел, поскольку договор в Беневенто от 18 июня 1156 года установил различные нормы церковного управления: для островной части королевства и для континентальных областей. Договор вывел саму Сицилию почти полностью из-под папской юрисдикции, а в рамках такого одностороннего соглашения едва ли возможно говорить о сотрудничестве между светскими и духовными властями. На континентальной части королевства, однако, Папа осуществлял обычный надзор над Церковью. Хотя возобновление феодальных связей между вассалом – королем и сеньором – Папой содержало семена различных противоречий, довольно искренние отношения между ними превалировали и не отмечались какими-либо значительными спорами. Договор в Беневенто оказался очень успешным в устранении враждебности и постоянных трений, затемнявших папско-норманнские отношения целый век.

Сохранению мира с Сицилией способствовали и другие факторы. Один из них – это общая враждебность Папы и короля к германскому императору, амбиции которого угрожали им обоим. Александр III нуждался в содействии Сицилии, которое та благородно ему предложила; в результате этого взаимоотношения Папы и короля развивались очень успешно. Более того, Вильгельм I, особенно после примирения с Папой в 1156 году, которое обеспечило ему важное влияние в Курии, имел все основания поддерживать хорошие отношения с ней. Его сын, Вильгельм II, взошел на трон в тринадцать лет в 1166 году. Спустя два года бароны, которые оказывали влияние на правительство, вступили в союз с Папой и «ломбардцами» против своего общего врага, Фридриха I. Сам Вильгельм II был честолюбивым монархом, который оставался официально преданным союзу с Папой, по крайней мере до договора в Венеции. На конгрессе его официальные «ораторы» провозгласили Вильгельма II активным сторонником идеи крестового похода, что в значительной степени можно считать незаслуженным восхвалением. После заключения мирного договора в Венеции его политика изменилась.

Среди периферийных областей западного христианского мира находились относительно новые королевства Иберийского полуострова. В XII веке Испания оставалась все еще разделенной, неустроенной и воюющей, хотя лишь периодически, с мусульманами. Хотя традиция ставила испанские земли, отвоеванные у мавров, в некую зависимость от Святого Престола, и определенные контакты Александра с королем Португалии дают представление об особом превосходстве Папы, ему более часто приходилось сталкиваться с особыми проблемами. Альфонсо II, король Арагона, который противостоял сторонникам антипапы, признал сюзеренитет Александра и получил его покровительство. Подобные отношения у папы сложились и с Португалией, которую он признал королевством и подтвердил будущие походы против мавров (23 мая 1179 года). Хотя папа не освящал какие-либо согласованные действия испанских правителей против мусульман, он утвердил уставы духовно-рыцарских орденов на ее территории. В Испании интересы Александра хорошо представлял также один из его наиболее известных легатов, кардинал Гиацинт, которому было суждено после долгой службы в Курии стать папой Целестином III.

В Восточной Европе церковное развитие часто было связано с развитием дел в соседних больших государствах. Богемия, княжество в составе Империи, и Польша во время схизмы находились по большей части вне сферы влияния Александра. Однако после ее завершения, в 1180 году, Папу попросили подтвердить меры, принятые в Польше. Венгрия стала объектом дипломатических действий Восточной и Западной империй и приобрела значительные церковные свободы, которые ей даровали в начальные годы схизмы. Некоторые из них впоследствии были отменены, но в целом Папа поддерживал королевские интересы. Частично благодаря венгерской экспансии вдоль побережья Адриатического моря, власть римской Церкви была расширена на южно-славянские области. Венеция также заявляла о своих интересах в этом регионе. Более того, претензии патриархата Градо, который со времени Адриана IV осуществлял архиепископскую власть над Далмацией, и пархиархата Аквилеи еще более усложняли ситуацию.

Далмацию одно время представляли государством – вассалом Пап, и Александр однажды сделал общее заявление о верховенстве папства в данном регионе. Таким образом, символичным представляется то обстоятельство, что Папа остановился в Заре, находившейся тогда в венгерском владении, на пути в Венецию в 1176 году. Первый визит Папы в город стал памятным событием, судя по описанию Бозона.

«Поскольку римский понтифик не посещал когда-либо этот город, то духовенство и народ были охвачены всеобщей радостью, узнав о его прибытии, и проникновенным ликованием в прославлении и славословии Бога, который в эти нынешние дни, в лице своего наместника Александра, преемника св. Петра, соизволил посетить церковь Зары. Соответственно, в римской манере они приготовили для него белую лошадь и, оглашая восхваления и гимны на своем собственном славянском языке, сопроводили его через центр города к церкви св. Анастасии, где эта девственница и мученица покоилась, торжественно погребенная».

Северная и Северо-Восточная Европа представляли, кроме обычных проблем духовного управления в скандинавских королевствах, проблемы в организации миссионерской работы. Вследствие жестокого давления в восточном направлении германцев и скандинавов постепенно образовывалась новая территория для распространения христианства. Хотя скандинавские королевства были удалены географически и практически изолированы во время германской схизмы, Александр сохранял постоянный контакт с тамошней иерархией. Что касается Норвегии, где кардинал Николай Брикспир, в будущем Адриан IV, провел реорганизацию Церкви, Александр посвятил там в сан архиепископа Эюстена из Нидароса (Тронхейм) в 1161 году и даровал ему паллий. В Швеции, менее развитой из всех скандинавских королевств, все еще остававшейся миссионерской страной, работа кардинала Брикспира не была завершена. В 1164 году в Упсале была создана архиепископская кафедра; хотя она еще подчинялась метрополии в Лунде (Дания), к последней Папа относился как к первенствующей. Создание кафедры произошло с согласия Эскиля из Лунда во время его отсутствия на севере.

Александр был крайне обеспокоен примитивными и варварскими обычаями мирян в Швеции, так же как и шокирую- щим падением дисциплины среди духовенства. Без сомнения, вследствие плохо развитой организации Церкви на Севере, папские послания обычно начинались с четкого указания первенства римской Церкви и необходимости повиновения ее приказам. Более того, длинный список предписаний относительно вмешательства мирян в церковные дела и симонии (недисциплинированность клириков) имеет четкую параллель с тем, что писал Грациан в «Decretum». Папа также полагал необходимым в одном из своих писем поставить акцент на нерушимости брачных уз.

Хотя Александр предлагал традиционную индульгенцию северным князьям за борьбу против эстонцев и других язычников, которые нападали на верующих, его главной заботой, видимо, стало обращение через проповедь Евангелия. В своих письмах, так же как в миссионерских назначениях, он демонстрирует понимание таких практических проблем как существование языкового барьера и местных обычаев. Например, в письме от сентября 1171 (1172) года к архиепископу Нидароса и епископу Ставангера он рекомендовал Николая, монаха и уроженца Эстонии, и, поэтому, свободно владеющего языком. Он также предупредил архиепископа Упсалы, своего выборщика, и герцога Гутерма об обычае финнов симулировать обращение и затем возвращаться к своим старым верованиям. В одном случае епископ Авесалом из Роскильда позволил поставить политические соображения выше религиозных. Когда король Дании Вальдемар I, соперник Генриха Льва, герцога Саксонии, в 1168 году занял остров Рюген на севере Германии, Авесалом разрешил датскому духовенству, которое сопровождало Вальдемара, крестить большое количество местных жителей с минимумом предписаний. Вследствие этого, когда епископ Мекленбурга-Шверина Верно, назначенный Адрианом IV, старался сделать обращение в христианство добровольным, он обнаружил, что церковный контроль остался за датчанами.