— Ах ты сволочь! Фриц треклятый! — зашелся конопатый солдат со слезами в голосе.

— Нет, ни за что не прорваться, — глухо произнес младший сержант. — И силы нет, чтобы выкурить их из леса. Давайте, ребята, искать объезд. А то мы тут как в капкане, глядишь, он скоро здесь будет.

Оставшиеся машины друг за другом принялись разворачиваться. Какой-то шофер в спешке загнал машину передними колесами в канаву, общими усилиями ее тут же вытащили оттуда. Эрвин удивился, как быстро это они управились. Видимо, близость противника прибавила сил. Того и гляди, в деревню войдет!

Вскоре они остались со своей колонной одни в деревне.

— Что будем делать, Аруссаар? — обратился к Эрвину Коротков. — Если искать объезд, то разве что к завтрему попадем на склад. Пока погрузимся, пройдет еще полдня. Где нам тогда искать дивизию? Мне указали место, где она была сегодня утром… Ох ты, горюшко-горе, и какой только черт забросил сюда этих фрицев?

Эрвин задумался. День клонился к вечеру. Солнце на северо-западе стало уже цепляться за верхушки деревьев, тени вытянулись.

— Но и тут тоже никакой надежды пробиться, — через некоторое время произнес Коротков и мрачным взглядом окинул поле за деревней.

У Эрвина мелькнула мысль.

— А что, если попробовать… — в раздумье проговорил он.

— И разговора быть не может! — убежденно возразил Коротков. — Машины у нас неверткие, нам не проехать и того, сколько одолел младший лейтенант.

— Но зато у нас немецкие машины! — многозначительно заметил Эрвин.

— Ну и что из того? Думаешь, им не все равно, по каким машинам стрелять?

— Думаю, что нет. Откуда им знать, может, отсюда подходит уже какая-нибудь немецкая часть? Вы сами только что говорили, что сплошной линии фронта нет, псе перепуталась и наши с немцами вперемежку.

Коротков немного подумал и отрицательно покачал головой:

— Немыслимо. У них же бинокли, сразу разберутся, что за люди сидят в машинах, и каюк нам!

Между тем мысль Эрвина успела перерасти в убеждение.

— Погодим еще чуток, скоро смеркаться начнет. Тогда наденем каски, у нас ведь те же самые немецкие каски, только зеленые, в сумерках не различишь. К тому же у меня в запасе целая кипа немецких плащ-палаток в разводах, на всякий случай однажды подобрал возле дороги — после воздушного десанта. Накинем их. Вот увидите, ни один настоящий немец в нас не выстрелит. Только бы свои нас заместо немцев не кокнули!

Коротков не мог сразу согласиться, но в него закралось сомнение.

— А иначе мы здесь не пройдем, если только немца не проведем, — сказал Эрвин с непоколебимым спокойствием.

Коротков пошел к машинам и велел показать каски и плащ-палатки. Без лишних слов было ясно, что он ведет с самим собой трудный поединок. С одной стороны, он страшился ответственности за авантюру, в которую втягивал его Эрвин, ведь приходилось ставить на карту жизнь всей команды. С другой стороны, было яснее ясного и то, что никакой другой возможности проехать этой дорогой дальше не существует. Невидимками они прикинуться не могли. Только смогут ли они и на самом деле провести немцев?

Между домами солнца уже не было. Эрвин приказал Каарелсону накинуть плащ-палатку, надеть каску и залезть в кабину. Затем он подозвал Короткова и спросил:

— Ну как?

Солдаты глядели на происходящее в напряжении и с интересом. Коротков посмотрел и вынужден был признать, что более вылитого немца он себе и представить не может.

— Как знать — начнем возвращаться и искать объезд, можем где-нибудь напороться на другой немецкий десант, это ж не единственный? Тогда у нас уже не будет времени переодеваться, — сказал Эрвин.

Каарелсон сидел в машине неподвижно, будто изваяние, руки грузно лежали на руле, в глубокой немецкой каске он. выглядел угловатым и чужим, плечи под плащ-палаткой подались вперед. Даже сама машина вдруг стала чужой и враждебной.

— Эхма, делать нечего, — со вздохом сдался наконец Коротков. — Мы должны пройти здесь, хоть кровь из носу.

Эрвин объяснил солдатам все до мелочей. Главное — никакой спешки или суеты, нервозность — это верная смерть. Расстояние между машинами ровно пятьдесят метров, скорость — сорок километров в час, не крутить головой и не размахивать руками. Немецкий порядок в их колонке должен быть абсолютно убедительным.

— Если кто с перепугу махнет в кювет, то там ему и оставаться, — тоном, пресекающим всякое возражение, объявил Эрвин. — Никто не остановится и не станет вытаскивать. Лучше потерять одну машину, чем все шесть. Если дадим немцам слишком много времени для наблюдения, глядишь, у них гляделки и откроются.

Когда он завел свой «хеншель» и выехал за околицу, стало ясно, что все решится в ближайшие секунды. Откроют по ним стрельбу, то другие машины с места не тронутся. Они — пробный шар. Эрвин глянул на спидометр и буквально прилепил стрелку к цифре сорок. Руки сжимали огромный руль так, что костяшки пальцев побелели. Коротков сидел справа от него, застывший, что каменное изваяние. Правда, трезво оценивая положение, Эрвин требовал, чтобы Коротков сел в какую-нибудь из идущих следом машин, а с ним поехал бы кто-нибудь из солдат, — так в самом худшем случае они хоть сохранят начальника колонны. Но Коротков ему и договорить не дал. Эрвин подумал, что вот сейчас Коротков сидит от него на полметра ближе к смерти, хотя, в сущности, это не имело никакого значения.

Мотор гудел ровно и успокаивающе, нервы у Эрвина были натянуты в ожидании выстрела, который предварит огненный шквал.

Он не знал, да и не мог знать, увенчается ли успехом эта безумная затея. Вдруг с ними сыграет злую шутку какая-нибудь мелочь, которую никто не в состоянии предвидеть. Но он хотел верить и верил, что все обойдется, они преодолеют это мрачное поле, избежав участи их предшественников Без этой веры нога не нажала бы на акселератор и руки не смогли бы держать руль.

Машина медленно ползла по извилистой песчаной дороге, секунды тянулись и того медленнее.

— Не стреляют — не поворачивая головы, сквозь зубы выдавил Коротков. — Еще не стреляют…

Эрвин видел в зеркало, как из деревни выкатилась на дорогу машина Каарелсона. Немцы на опушке молчали. Они явно сейчас внимательно изучали, что это за колонна такая К какому они придут выводу? Что, если вдруг обнаружат роковую ошибку? Возможно, настоящие немецкие военные машины несут на себе еще какие-нибудь опознавательные знаки, которых они не знают? Номера конечно же, только номеров они, к счастью, не разглядят сбоку даже в цейсовские бинокли.

Лес молчал. Из деревни выехал третий «хеншель».

— Едут?

Коротков спросил это странным, срывающимся на фальцет шепотом. Он с усилием удерживал руки на коленях, и все равно они подергивались. Но профиль его под каской оставался недвижным.

Эрвин едва заметно кивнул. Он полностью сосредоточился на дороге. Это не давало разбегаться мыслям Если есть хоть малейшая возможность, лучше не думать о том, что может произойти в следующий миг, сию же минуту. Неведенья ведь все равно не было, однако лучше все же не представлять себе пальца пулеметчика, может именно в это мгновение плавно нажимающего на спусковой крючок!

Медленно, словно в кошмарном сне, надвигался кустарник, надвигался, но вплотную все еще не подходил. Спасительный поворот был так неимоверно далеко. Теперь уже все грузовики выехали из деревни, сейчас из-за домов показалась последняя машина, рядом с шофером там сидел сержант Кауниспайк. Все они как на ладони — или немцы только этого и дожидались?

Шоферы четко выдерживали расстояние, Эрвин знал, чего это им стоило. И снова у Эрвина появилось желание выжать газ до отказа и очертя голову рвануться в укрытие, за спасительный кустарник. Этого нельзя было делать прежде всего из-за других. Самому можно было и успеть укрыться до того, как подозрение немцев обернется действием… И все же было почти невероятно, что немцы вели себя точно так, как он и рассчитывал. Вдруг Эрвин понял, что сомнение в успехе гнездилось в нем гораздо глубже, чем он себе в этом отдавал отчет.