— И она предложила себя тебе? Не смотря на свои страхи?

Я кивнул.

Лицо Хэйдена было жёстким и непримиримым. Его челюсти сжались и он огляделся вокруг, прежде чем сфокусировать на мне свой твёрдый, сверкающий взгляд.

— Тогда почему ты колеблешься, Салюх? Бери то, что ты хочешь и не задавай вопросов. Наслаждайся каждым мгновением, когда прикасаешься к ней. Рассматривай это как подарок. Если ты её не возьмёшь и потеряешь её, ты всегда будешь сожалеть об упущенном моменте. — Его голос дрогнул на последнем слове и он отвернулся, снова опускаясь к свежеубитой туше. Его руки двигались быстро, как если бы он дал им задание обогнать его мысли. — Не оставь себя ни с чем.

Ему больно внутри. Я мог сказать это по его позе и жёсткости движений. Я знал, что он думал о том времени, когда у него был резонанс, но он потерял свою пару до того, как смог быть с ней. Сожалеет ли он об этом ежедневно? Мучается ли одиночеством? Он друг и я ненавижу то, что он так несчастен. Я протянул руку и коснулся его плеча.

— Ты знаешь, там есть ещё одна женщина, у которой нет пары.

Он скинул мою руку со своего плеча и впился в меня своими полными ярости глазами. Его голос приобрёл смертельно опасную окраску.

— Это всё не для меня.

Я смотрел на него, шокированный этой вспышкой.

Хэйден закрыл глаза и слегка качнул головой.

— Оставь меня в покое, Салюх. Иди и займись своей женщиной. — Он отвернулся и снова занялся тушей.

Я смотрел на него ещё некоторое время, затем развернулся и пошёл прочь. Совершенно очевидно, что сейчас ему не нужна моя компания. Он хочет побыть наедине со своими воспоминаниями и ненавистью к себе. Но я ещё не готов вернуться в пещеру. Вернуться в пещеру с пустыми руками в то время, как другие мужчины будут хвастаться своими успехами в соревнованиях? Я так не могу. Так что я продолжил выслеживать стадо двисти, поднявшись на холм и спустившись в следующую долину. Ещё есть время до тех пор, пока солнца-близнецы не сядут, так что я не тороплюсь. Когда я снова нашёл стадо, я стал осторожно обходить его кругом, чтобы ветер не известил их о моём присутствии. Если я метну копьё и снова промахнусь, кто-то останется голодным. Я должен быть осторожен. Я присел очень низко, чтобы снег скрыл меня и стал ждать, пока двисти забудут о моём присутствии.

Все мои мысли снова были о Ти-фа-ни, её тёплой коже и хрупком теле. Как изящно она двигается. Если я закрою глаза, то могу представить, как её запах обволакивает меня. Как же это было бы хорошо — иметь возможность касаться её? Облизывать её сладкое тело и доставлять ей удовольствие? Я слышал пары, совокупляющиеся по ночам, и знаю, что это очень важно — уметь доставить удовольствие своей женщине более, чем один раз. Я ничего не хочу больше, чем доставлять ей удовольствие своими прикосновениями. Мой член снова встал от этих мыслей, и я захотел достать его из штанов и погладить его, доставляя себе тем самым удовольствие, думая о ней. Но я не буду. Потому что я собираюсь сберечь всё, чем я полон, для неё.

Я собираюсь взять её, ответив на её предложение. И не имеет значения, что между нами нет резонанса, и что ещё четверо соревнуются за её внимание.

Она моя и настало время заявить на неё своё право.

Взбодрённый, я медленно поднялся на ноги и двинулся по направлению к стаду. Они уже отошли на небольшое расстояние, их движения были лёгкими и бесстрашными. Я окинул взглядом стадо, приметил для себя наиболее лёгкую добычу. Слабых особей я оставил без внимания, потому что больное мясо не хорошо употреблять в пищу. И я не стану убивать самого здорового самца или кормящую мать, потому что племя двисти должно пополняться молодыми особями, чтобы служить нам пищей и в следующем году. Мой взгляд выхватил мохнатую кобылу в задней части стада. Возле её бока был малыш, небольшой и блеющий. Одно копыто самки было приподнято над снегом и, когда стадо снова пришло в движение, я увидел, что она хромает и движется медленнее других.

Она и её детёныш станут лёгкой добычей для хищника, охотящегося на этой территории. Она будет отставать от стада, которое могло бы обеспечить ей некоторую безопасность, и снежные коты догонят их и разорвут на куски. Сегодня они станут моей добычей. Я приготовил копьё, но потом притормозил. Мой взгляд снова остановился на детёныше. Он был небольшим и молоденьким и я вспомнил слова Ти-фа-ни. Ей нравятся двисти. Они напоминают ей тех животных, которые были у неё дома.

Я подумал о Сессахе и его маленьком двузубике, которого он возвращает обратно в главную пещеру. Это практически ручной зверёк, снующий с рук на руки в надежде получить ласку. Для меня он некрасивый и жирный, но Сессах обожает его.

Малыш двисти блеял возле матери, ища вымя. Самка, хромая, переступала с ноги на ногу, отгоняя малыша прочь. Она не будет его кормить, потому что её нога доставляет ей страдания, а он носится вокруг неё, издавая голодные звуки.

Низко пригнувшись к земле, я подкрался к матери и малышу. Мои движения были медленными и терпеливыми, и поэтому понадобилось много времени, прежде чем я подкрался достаточно близко, чтобы метнуть копьё. Остальные особи в стаде отошли дальше, и хромая самка до сих пор находиться позади всех, а её детёныш ревёт от голода.

И я вскочил, подавшись вперёд. Стадо двисти разбежалось в панике, стуча копытами и сердито блея, убегая из долины. Хромая самка пытается следовать за ними, но она не может двигаться быстро. Я в состоянии быстро её нагнать и я метнул своё копьё с близкого расстояния прямо ей в шею. Хлынула кровь и самка замертво упала на землю. Пока я шёл к своей добыче, малыш, блея, нарезал круги по снегу рядом с телом, пугаясь запаха крови. Поскольку он не ушёл, и стадо также не вернулось за ним, я принял решение. Я быстро освежевал тушу и, когда всё было готово, огляделся в поисках малыша.

Он стоял неподалёку на тонких, шатающихся ножках, мигая своими ярко-голубыми глазами. Снова заблеял и отбежал на несколько шагов, но затем кругами стал подбираться обратно к телу своей мёртвой матери. Очень медленно я снял свою накидку и, держа его подальше от своего тела, ползком направился к малышу двисти.

— Иди сюда, малыш, — напевал я. — Ты будешь замечательным подарком для моей Ти-фа-ни.

Он фыркнул на меня и испуганно встал на дыбы.

Я продолжал двигаться медленно и, пока малыш не сбежал, накинул свой плащ сверху на него, аккуратно схватив малыша за мех. Тогда он заревел и куснул меня за руку, — в тот момент, когда я заворачивал его, беря под руку. Он кусается, потому что в панике. Дыхание с шипением вырвалось из меня, когда его крошечные зубки вонзились в мою голую кожу.

Шипя, я дышал и старался держать его как можно крепче, зажимая ногами. Маленькое создание брыкалось и снова укусило меня, но я не выпустил его.

— Ты для моей пары. — Сказал я ему. — Для тебя будет лучше вести себя хорошо, потому что нам предстоит долгий путь домой.

Он лишь жалобно проблеял в ответ.

Управиться с двумя такими ношами было непростой задачей, потому что мёртвое тело его матери было громоздким и тяжёлым, а малыш извивался и сердился. В конце концов, мне удалось привязать за ноги тело матери к своему копью одной рукой — второй рукой я удерживал пойманного малыша — и подкинуть его выше на руку. Малыша же я прижимал к груди, не обращая внимания на то, что он начал жевать мои волосы.

Если ему так необходимо что-то кусать, пусть кусает мою гриву.

Часть 5

Тифани

Я внимательно рассматривала ряды с высаженными мною семенами, то тут, то там ковыряя палкой. Ничего не взошло, только выделялась линия грядки в снегу, т. к. была больше присыпана рыхленной землёй, чем места рядом. Разочарованная, я продвигалась вдоль грядки, слегка разгребая землю несколькими веточками, но ничего не было видно. Конечно, здешние растения могут значительно отличаться от земных, могут же? Неужели снег победил меня? Но ведь он всё также является водой, а растения нуждаются в воде, чтоб расти. Я надела перчатку, стала на колени возле одной из маленьких насыпей, начала рыть. Там должно быть что-то. Если увижу хоть намёк на росток на одном из семян, то продолжу надеяться.

Я углубилась, возможно, на фут в снег и остановилась, когда увидела небольшие розовые усики на белом фоне снега. Ну, конечно же, это проросло одно из моих семян и пробивает себе путь через снег. Получилось! Возбуждённая, я сгребла снег снова в кучу, прихлопнула сверху и поднялась на ноги. Осталось дождаться Салюха и рассказать ему!

И, словно это мои мысли материализовались, на гребне холма появился знакомый мужской силуэт, несущий добычу. Он как-то странно шёл и я, отряхнув руки от снега, ринулась ему навстречу. Он ранен? Он движется так медленно. На какой-то момент я даже подумала, что это кто-то из пожилых ша-кхаев, однако я не могла перепутать рога Салюха, закручивавшиеся кончиками вверх или его длинные развевающиеся волосы с чьими-либо другими. Он тянул за собой мёртвого двисти, а одну руку прижимал к груди, и моё сердце забилось, словно молот. Ему нужен целитель? Но Майлак в другой пещере, а добраться туда займёт не меньше, чем пол дня.

— Салюх, ты в порядке? — Кричала я ему, проталкиваясь сквозь снег. — Я могу тебе помочь?

— Можешь, — согласился он и, поскольку я уже добралась до него, сунул мне в руки укутанный в плащ свёрток. — Эта проклятая штука кусала меня на протяжении всего пути.

Когда свёрток попытался выпрыгнуть из моих рук и сердито заблеял, я моргнула от удивления. Я сильнее сжала его и посмотрела на охотника.

— Что это?

— Малыш двисти. Его мать хромала и поэтому стала мишенью для моего копья. Но я не мог убить этого малыша. Я принёс его тебе.

— Мне?

— Да, тебе. — Он бросил копьё на землю, позволив тому провалиться в снег, и затем размял свою большую руку, растирая затёкшие мышцы. — О, он чувствует себя хорошо.