— Давай подумаем об этом логически, Бриоан, — торопливо сказала я, пытаясь придумать что-нибудь по ходу разговора. — Скажем, мы сразу же сядем в лодку и поплывем к королю. Откуда мы можем знать, где он находится в данный момент? Мы знаем, что он идет в нашу сторону, но не знаем, каким путем он направился. Что, если он решил посадить лошадей и своих людей на несколько кораблей, чтобы сэкономить время? Мы могли бы пройти мимо них, даже не встретив его.

Бриоан открыл рот, но я подняла руку, чтобы предупредить его.

— Мы могли бы, как ты и предлагал, просто подождать здесь, в Бопарре, но это может оказаться такой же проблемой, как и возвращение к королю. Возможно, мне просто показалось, что кто-то преследует меня, но что, если это не так? Это означало бы, что мое местонахождение известно. Чем дольше мы здесь пробудем, тем больше шансов, что кто-то похитит меня, верно? Таким образом, единственное, что нужно сделать — это отправиться к следующему пункту, где, как мы знаем, будет король, но на этот раз мы будем осторожны, чтобы никто не видел, куда именно мы отправились. — Я задохнулась от столь необходимого вдоха после этого шквала слов, надеясь, что Бриоан не найдет никаких изъянов в моих рассуждениях.

И Бриоан, и Рафан молчали. Я подняла глаза и увидела довольную ухмылку на лице Рафана и сосредоточенный взгляд на лице Бриоана.

— Ты права. — Слова неохотно слетели с губ Бриоана. — Я оставил сообщение для короля в Кардо, но неизвестно, где он сейчас находится. Нам придется запастись припасами и двигаться дальше, как мы и планировали, — неохотно закончил он.

— Хорошо. Пойдем по магазинам. — Легкий вздох сорвался с моих губ, и глаза Бриоана подозрительно сузились, но он больше ничего не сказал.

Я не думала, что Бриоан полностью отказался от идеи о преследовании меня, потому что, хотя мы не держали друг друга за полы рубашки, он держал меня крепко перед собой.

К тому времени, когда мы купили все необходимое для путешествия, солнце уже почти село. Моя голова начала болеть от болтовни толпы и всепроникающего запаха слишком большого количества немытых тел, тесно прижатых друг к другу. Я понимала, что должна была быть голодной, но донесшийся запах жареного мяса или жареного сладкого корня — Айберлоановского сладкого — в сочетании с сильным запахом пота, сжал мои внутренности.

Мои руки были нагружены провизией, руки Бриоана и Рафана были одинаково отягощены. Несмотря на усталость, я была в полной боевой готовности, учитывая, что мы были практически помечены флуоресцентными знаками, гласящими: «легкая добыча». Я могла бы сказать, что человек в темно-коричневом был плодом моего воображения, но на самом деле я в это не верила.

Бриоан, казалось, тоже нервничал сильнее. Он быстрым шагом покинул рынок и еще быстрее зашагал по пустым городским улицам. Однако наше беспокойство казалось бессмысленным, так как мы добрались до гостиницы без приключений. Мы спрятали наши вещи в рюкзаки, и я с удивлением обнаружила, что Рафан лучше всех умеет все укладывать. У меня был местный рюкзак, который я носила, а также мой верный рюкзак, что делало меня единственной, кто будет нести на плечах две сумки.

В ту ночь я лежала на своем матрасе, не в силах заснуть, прислушиваясь к тихим звукам стесненных передвижений у моей запертой двери. Я уже почти погрузилась в сон, когда услышала приглушенные голоса. Мои глаза распахнулись. Я не могла разобрать слов, но различила грубый рокот Рафана, за которым последовал невнятный ответ. Это был не спокойный баритон Бриоана. В этом голосе сквозило что-то плаксивое.

Обмен словами был быстрым. Когда в коридоре снова воцарилась тишина, я медленно погрузилась в сон, рассеянно гадая, с кем разговаривал Рафан.

Меня разбудил стук в дверь. Я проделала чистящее сплетение, как бы умываясь, затем отперла дверь и впустила Рафана.

— Ах, Мэри, вы, как всегда, прекрасно выглядите по утрам, — сказал Рафан, кланяясь.

— Рафан, — предупредила я.

— Не беспокойтесь, миледи. Я не буду говорить о предмете, который раньше казался вам таким неприятным, — ответил он решительно. Его изящно приподнятые брови, боролись со стальным аквамариновым блеском глаз.

Я разрывалась между чувством вины и нервозностью.

— А где Бриоан? — В данный момент, чтобы рассеять неловкость между Рафаном и мной, мне как никогда требовалось присутствие Бриоана.

Рафан взглянул на приоткрытую дверь, словно надеясь на то же самое.

— Он скоро должен быть здесь. Он пошел покупать лошадей.

— О. — Молчание тянулось невыносимо.

— С кем ты разговаривал вчера вечером? — Я испытала облегчение, когда нашла тему, чтобы прервать смущающую тишину.

Рафан напрягся, прежде чем расслабиться и принять беззаботный вид.

— Хозяин гостиницы пришел спросить, не нужно ли мне чего.

— Это было очень мило с его стороны. — У меня не было никаких идей для продолжения разговора.

Раздался легкий стук в приоткрытую дверь, и в комнату проскользнул Бриоан.

— Мы готовы ехать. Я предлагаю не использовать сплетение хамелеона, пока мы покидаем гостиницу и едем по ложному по маршруту, — сказал он.

— Меня это вполне устраивает. — Я, глядя на него, с благодарностью улыбнулась.

Перед отъездом мы быстро позавтракали в столовой за низким столом. У двери я вспомнила о ключе.

— Вы, ребята, идите вперед. Я забыла вернуть ключ. — Я бросилась искать хозяина гостиницы.

Мне пришлось попросить одну из служанок указать на него, потому что я не обратила внимания на того, с кем разговаривал Бриоан, когда мы приехали. Подойдя к нему, я с сожалением протянула ему красиво скрученный ключ.

— Спасибо. Я надеюсь, что у вас будет хорошее путешествие, — сказал он мелодичным басом. Я замерла. Рафан сказал, что разговаривал с хозяином гостиницы прошлой ночью, но тот плаксивый голос никак не мог исходить от человека, стоящего передо мной. Он солгал. Но почему? Трактирщик неловко заерзал, так что я поблагодарила его и пошла обратно к Бриоану и Рафану.

Они ждали на улице с тремя лошадьми землистого окраса с белыми копытами, словно с носочками. К седлу одной из лошадей была привязана веревка. Я обрадовалась, увидев, что на этот раз все три лошади были в седлах, хотя и почувствовала нервный трепет при мысли о поездке в одиночку. Бриоан неуклюже помог мне взобраться на лошадь, а затем ловко вскочил на свою, пока Рафан ждал уже верхом.

Мы выехали из города и направились по дороге, которая слегка изгибалась в сторону от гор. Я крепко держалась за седло, желая, чтобы не было необходимости уезжать в сторону от того направления, в котором мы действительно собирались направиться. Я хотела, чтобы моя поездка на лошади прошла как можно быстрее. Примерно через двадцать минут Рафан вернулся, чтобы убедиться, что за нами не следят. Когда он вернулся и сообщил, что за нами никто не следит, мы развернули лошадей. Бриоан бросил Рафану еще одну веревку, чтобы привязать лошади, а затем мы проделали сплетение хамелеона на себе и лошадях.

Животные раздраженно заржали, и на какое-то головокружительное мгновение мне пришлось вцепиться в седло, когда мой конь дернулся на поводке и чуть не выскочил из-под меня. Но лошади скоро привыкли к тому, что не видят себя, и тогда только мягкий стук копыт указывал на наше прохождение.

Всякий раз, когда кто-то приближался по широкой грунтовой дороге, Бриоан сворачивал с дороги и останавливался. Рафан тоже правил своего коня, но все, что я могла сделать — это ждать, когда мой конь врежется в ведущую кобылу. Следовала тряска, но мой жеребец, казалось, не слишком расстраивался, и вскоре понял, что сход с тропы означает, что он должен остановиться. Потом мы сидели тихо, пока кто-нибудь не проходил мимо.

К вечеру мы оказались у города Керлн. Его толстая стена из песчаника мрачно возвышалась у подножия первого возвышающегося монолита горного хребта Зиат. На таком величественном фоне город казался маленьким. Его стена, казалось, не защищала его ни от чего грозного. Когда мы приблизились к десятифутовому сооружению, иллюзия хрупкости рухнула, и вместо этого мое сердце затрепетало при мысли о том, что я буду заперта внутри такой прочной баррикады. Два стражника, стоявшие у широких ворот, внимательно разглядывали проходящих мимо людей. Рафан, Бриоан и я ехали по пятам за телегой, везущей сено. Стук от копыт наших лошадей был полностью приглушен скрипом повозки.

Мы проскользнули в ворота как раз вовремя. Двое охранников встали между воротами и толстой стеной, прежде чем закрыть тяжелые, толстые, черные дубовые двери.

Бриоан, Рафан и я держали сплетение хамелеона, пока мы не вошли в конюшню на постоялом дворе под названием «Хороший отдых». Прежде чем расплести сплетение, я огляделась, чтобы убедиться, что поблизости нет ни одного конюха. Затем я убрала невидимость моего коня, прежде чем осторожно соскользнуть на землю. Рафан и Бриоан сделали то же самое с собой и своими лошадьми. Они уже расседлали лошадей, а я все еще морщился от ощущения иголок в ногах. Я подождала, пока уколы прекратятся, а затем залечила свои ноющие ноги. Я неуверенно взглянула на лошадь.

— Я помогу вам, Мэри, — ласково сказал Рафан. Я кивнула в знак благодарности и позволила ему заняться лошадьми, пока я наблюдала, прислонившись к двери конюшни.

Выйдя из конюшни, мы застали врасплох девушку, возвращавшуюся с постоялого двора.

— Я ужинала, но все время смотрела. Не знаю, как я могла вас не заметить, — в отчаянии воскликнула она.

— Мы предпочитаем сами управляться с лошадьми, — заверил ее Бриоан. Меня беспокоил ее неподдельный страх получить нагоняй от хозяина. Даже после того, как мы пообещали никому ничего не говорить, она выглядела взволнованной. Я нерешительно прокралась внутрь, внезапно почувствовав себя подавленной, но потом решила стряхнуть с себя мрачные мысли и отвлечься.