Глава 24

Сначала ей снился звон колокольчиков. Не Тханурских - гулких и медленных. Звучали крошечные золотые колокольчики храма Набары, весело и задорно. Перекликались друг с другом, рассыпали золото мелодии в воздухе, и казалось, что пахнет терпкими травами и морской солью.

И, совсем немного, полынью.

Жара окутывала все тело, заставляя сердце биться гораздо чаще. Где-то, совсем близко, били в барабаны жрецы, но их невозможно увидеть. Хотя Птица и так знала, что барабаны высокие, узкие. Они украшены бахромой и оранжевыми бусинами. И на одежде жрецов тоже бахрома и оранжевые бусины.

И оранжевые огни повсюду. Они скакали в такт барабанному ритму, метались, потрескивали, но не могли сдвинуться с места. Каждый огонь - на высокой медной трехногой чаше. Чаши по залу - правильными кругами, и в центре этого круга Птица. Она привязана, она не может пошевелиться. Она хотела бы закричать, но вместо звуков из горла вырывается только шипение.

Ее лодыжки крепко-накрепко привязаны суровой веревкой, ее руки разведены в стороны и на ней совсем нет одежды. Ее голое тело покрывается потом, потому что в храме очень и очень жарко. Проклятые огни пылают так сильно, так яростно, что не хватает воздуха, и все пропахло горечью и страхом. И где-то за огнями, надрываясь, рычит... Рычит Травка!

Птица вскочила, почувствовала под пальцами мягкость спального мешка, тряхнула головой и поняла, что это был всего лишь сон. Навязчивый, странный, дурацкий сон.

Саен спит совсем рядом, и он спокоен. Мальчишки растянулись недалеко от огня, укрылись одним на всех троих одеялом и сопят слажено и тихо. Над головой неровный свод пещеры, прячущий от ветра и снега. Здесь хорошо и уютно, здесь вовсе не чувствуется никакой опасности. Потому можно выкинуть из головы глупые сны и попробовать успокоиться.

Только не выходило что-то. Птица пошевелила ногами и вдруг почувствовала слишком явную боль в лодыжках. Неприятно закололо в коленях, как будто она действительно стояла связанная, и кровь не могла свободно циркулировать в ногах.

Лихорадочно дернувшись, Птица принялась вылезать из мешка. Стянула носки, осмотрела ступни. Ни следочка от веревок, ничего вообще!

Тогда откуда такое явное ощущение боли? Откуда такое странное восприятие реальности? Будто сон - это тоже реальность, и Птице в ней было очень плохо и очень страшно?

Проснулся Саен, подкинул в огонь веток и удивленно посмотрел на Птицу.

- Что-то приснилось?

- Что-то странное... - глухо буркнула Птица.

Она и сама не могла понять - что ей приснилось.

- Набара? - в голосе Саена зазвучала злость.

- Нет. Какие-то огни, колокольчики...

- Пройдет. Так бывает. Иногда снится то, что с чем приходилось встречаться в жизни. Колокольчики храмов, огни и прочие вещи. Не обращай внимание. Иди сюда, ко мне.

Птица натянула обратно носки, обошла спящих братьев и села на край спального мешка Саена. Тот притянул ее, обнял за плечи, пробормотал:

- Замерзла, что ли? Давай ко мне в спальный мешок, рядом со мной будет теплее.

Мешок у Саена был здоровенным и толстенным. Прямо не мешок - а целое вместилище. Птице было неловко, но Саен подвинулся и просто пояснил:

- Хочу чувствовать тебя даже во сне. Нас Аум-Трог подобрался слишком близко, лучше не рисковать. Надо было бы вообще убраться поскорее в Каньон, но есть еще одно дело. Последнее.

- Что за дело? - Птица натянула меховую полость до самого подбородка и блаженно расслабилась в тепле.

- Я уже говорил. Надо встретить сестру мальчиков, Лису.

- Почему ты уверен, что она непременно появится?

- Ко мне приходил тут недавно Натаниэль, Светлый. Он помогает обычно. Вот он и сказал про братьев, которых надо было выкупить. За братьев много молился Знающий в Суэме, и его молитвы были услышаны, и Создатель послал меня. А Натаниэль передал волю Создателя.

- Натаниэль... это не из наших мест имя, что оно может означать?

- Я не знаю. Это имя Хранителя, и мы не можем знать значения их имен. У них, видимо, все по-другому.

- И что тебе сказал Натаниэль?

- Что я непременно должен найти девочку Лису и понять, что задумал Игмаген.

- Ты ведь видел Игмагена совсем недавно?

- Да, я его видел и даже с ним разговаривал. Но времени было слишком мало, и я больше думал о мальчиках. Потому так и не разгадал его задумок.

Саен хмыкнул в темноту и добавил:

- Пусть, дождемся сестру и разберемся.

Пещеру эту Саен нашел глубокой ночью, той самой, в которой пришлось повоевать с магом Насом и его Невидимыми. Она находилась с внутренней стороны скалы, выходящей на Тракт, и заметить ее было довольно непросто, а уж добраться - так и вообще тяжело. Склон в этих местах был довольно крутым, земля буквально забирала вверх, осыпалась под копытами лошадей и приходилось втаскивать за собой животных, цепляясь руками за кусты в тех местах, где не держали ноги.

Но зато когда, наконец, выбрались на крохотную скалистую площадку и нырнули под низкий каменный свод - сразу оценили возможность не мокнуть под ледяным дождем и не трястись от порывов зимнего ветра.

В пещере развели огонь - благо топливо росло тут же, на склоне. Наскоро поужинали и завалились спать. Мальчишкам Саен очень быстро пояснил, в чем все дело.

- Я знаю вашу сестру, доводилось встречаться. Она должна скоро вернуться, и я с радостью передам вас ей. Рабов из вас делать я не собираюсь, храни меня от этого Создатель, - при последних словах Саен тихонько усмехнулся. - И Птица тоже не рабыня, она свободная девушка и она моя помощница. Так что, - он обвел внимательным взглядом всех троих, - если хотите встретиться с Лисой, то ведите себя прилично и держитесь рядом со мной. Понятно?

Дагур недоверчиво сморщился, но один из близнецов, которого звали Лейн (имя Птица, почему-то, угадала сама) тут же ответил:

- Понятно. Только что будет, если тот клятый маг снова нас найдет?

Дайн, сидевший чуть в стороне, длинно шмыгнул носом и буркнул:

- Он нас убьет тогда, вот что...

- Никто вас не убьет, глупые головы. Маг к нам не сунется, в ближайшее время точно не сунется. Невидимых у него сильно поубавилось, да и он понял, что так просто меня не одолеть. Потому можете не переживать, я сумею защитить вас от мага.

- А ты сам тоже маг? - Дайн поддался немного вперед и вперил в Саена настороженный взгляд.

- Я - Знающий.

- Видали мы Знающих... - пробормотал недовольно Дагур.

- Тот, кого мы видали, умер, - Дайн погрустнел и добавил, - он сказал, что Создатель о нас позаботиться, а ему, вроде как, пришло время отправиться в мир Создателя. Пару дней назад он умер.

- Что за Знающий? - не понял Саен.

- Игмаген держал в тюрьме Знающего, - начал рассказывать Дайн, - старика такого, странного. Он все про Создателя рассказывал и кормил нас. Заботился о нас, то есть. И вот, однажды разбудил и сказал, что скоро перейдет к Создателю - то есть умрет. И тогда о нас позаботиться Сам Создатель. Вот так и сказал.

- Он вообще странный был, все ерунду какую-то говорил, - вставил Дагур.

- Ничего не ерунду. Старый он был просто, вот и все. Но зато добрый, - Дайн толкнул ногой Дагура и увернулся от его ладони.

Саен не стал их больше расспрашивать - слишком все устали.

А на следующий день натаскал воды, развел огонь у большой скалы выступающей из пещерной стены - и за этой скалой устроил помывочную. Всех троих мальчишек оттер сам, поливая кружкой - а воду грел в большом казане, в том самом, в котором обычно варили кашу.

Нательную одежду мальчишек сжег на костре и заставил их надеть чистые рубашки а сверху - шерстяные кафтанчики. Отмытые братья уселись поближе к огню, и Дагур все ворчал, что мыться в такую холодину - страшная глупость, и так поступают только дураки.

Саен его не слушал. Велел помыться Птице, а после и сам себя привел в порядок.

А когда с мытьем было покончено, и грязная одежда превратилась в пепел, оставив в пещере запах горелой шерсти - принялся не спеша месить тесто на лепешки. Достал из седельных сумок мед, купленный недавно в Тхануре, понюхал его несколько раз и заметил:

- Не самый лучший медок, это да. Но сейчас все равно пойдет. Эй, мальцы, вы лепешки с медом едите?

- Кто ж их не ест? - весело сверкнул зубами один из близнецов.

- Мы не мальцы, - хмыкнул Дагур и запустил пятерню во все еще влажные волосы.

- Значит, сейчас поедим, - нараспев протянул Саен и хлопнул первую лепешку на сковородку.

Жарил он на сале, и Птица, разглядывая подрумяненные бока лепешек, чувствовала, что смогла бы свинью целую слопать.

После они ели, а Саен все жарил и жарил. Мальчишки жевали без остановок, облизывали пальцы, пихались и придвигались поближе к огню.

Птица тоже ела. Она согрелась, разомлела, и ей совсем не хотелось никуда ехать. Сейчас бы развалиться у костерка и лежать себе да лежать. Может, даже поспать чуток.

И Саен тут же распорядился:

- Сегодня никуда не поедем. И завтра тоже. Поживем в этой пещерке пока сестра ваша не вернется. Тут нам спокойно будет, тепло и удобно. Что скажете, парни?

- Так откуда ты узнаешь, что сестра приехала? Она, небось, в Тханур сразу сунется... - Дагур быстро глянул на Саена и сунул в рот очередной кусок лепешки.

- Я узнаю, - в голосе хозяина не звучало ни капли сомнения.

Вечером Саен, прихватив Птицу, съездил в ближайшую деревеньку, велев братьям сидеть тихо и не высовываться.

- Привезу молока, хлеба. Может, яблок и овощей, - пояснил он. - И Птицу свою с собой возьму. А вы сидите как мыши, если не хотите повторения вчерашнего. Сидите и молитесь Создателю. Ясно?

Братья заверили, что им совсем все ясно, и переживать не стоит.

Поездка в деревню оказалась быстрой и удачной. И молока, и сметаны раздобыли. Немного фасоли, лука, сала. Когда вернулись - обнаружили всех троих мальчишек спящими. И Саен, перешагивая через них и склоняясь над остывшими углями, заметил:

- По-крайней мере спящие дети не доставляют хлопот. Верно, Птица?