Ко всему, порции имели тенденцию быстро проходить сквозь тело, что ставило перед Зоей очередную муторную и неприятную проблему.

К тому времени, как Зоя со всем этим разобралась, небо начало прочищаться. Ветер, однако, снова стал порывистым; он натягивал полиплексовую ткань и уж точно не сулил ничего хорошего роботам и беспилотникам.

Зоя подумала насчёт того, чтобы вызвать Ямбуку. Время очередного отчёта.

Она подумала о Тео, о том, как он спас её из сиротского приюта, о воспоминаниях, которые разбивают её сны, как стекло…

И о своём необъяснимом ужасе перед ним.

Зоя связалась с Ямбуку для ежедневного отчёта и кратко переговорила с Каей Коннор, которая дежурила на управлении экскурсией. Никаких новостей, и Зое следует оставаться на месте: за следующую ночь ветер ослабеет, и до выхода в обратный путь она сможет провести разведку в сторону колонии копателей.

Всё, конечно, прекрасно, но это означало, что Зое нечего делать - только наблюдать за своими показателями, смотреть на обёртывающие далёкие вершины кучевые облака да тестировать грузовые роботы.

Зое и думать не хотелось об ещё одной тёмной ночи.

Днём по узколучевому каналу из Ямбуку с нею связался Тэм Хайс. И это было необычным. Аварийный канал связи работал только на прямой видимости, полоса пропускания была узкой. Связь была медленной и исключительно голосовой, словно античная телефонная линия.

- Разговор не записывается, - сказал Хайс. - Нас никто не подслушивает, и ничто из того, что мы говорим, не попадёт в память станции. Зоя, ты как - в безопасности? Я в посадочном ангаре, у меня нет обзора с беспилотников.

- Сижу в укрытии - жду, когда утихнет ветер.

- Хорошо. Нам нужно многое обсудить.

- Ты первый, - сказала Зоя.

Тэм начал с того, что зачитал ей послание от Элам Мейзер.

У Зои и так возникли подозрения - по крайней мере, насчёт тимостата.

- Но он наверняка должен был работать, когда я покинула Феникс. Медицинский осмотр был чрезвычайно требовательным.

Она подумала об Анне Чопра, враче с Земли, которая контролировала её здоровье в течение предполётного месяца. Высокая женщина, седоволосая, не принадлежащая Семье чиновница из Джакарты, вроде, так? Мрачная, молчаливая и весьма старательная.

- Может, это акт саботажа, - предположил Хайс. - Какие-нибудь разборки между Семьями.

Возможно, но междоусобицы между Семьями редко бывают столь изощрёнными. Более вероятно, что это случайность.

- Важно то, - продолжил Хайс, - что ты не можешь находиться там с дохлым статом, сама по себе.

- Если это всё, что ты хотел сказать, ты мог сказать это по открытому каналу.

- Думал, ты можешь захотеть оставить это в секрете.

- То есть, считаешь, что я могу захотеть такой и остаться. Нерегулируемой. Как женщины с Койпера.

На разделяющем их расстоянии повисло молчание.

- Да, - сказал он наконец. - Может быть. Конечно, это тебе решать, Зоя.

Мне решать, подумала она. Мой выбор.

Но здесь возникало слишком много вопросов. Тимостат регулирует личность; тот ли я человек, которым была три месяца назад?

Так трудно держать себя в руках, взвешивать, выносить суждения, подумала Зоя. Она чувствовала себя лучше. Чувствовала себя хуже.

- Должно быть, ты и сам что-то подозревал… - сказала она.

- Время от времени - да, но я ведь из Ред-Торна; у нас нет тимостатов, и я никогда не мог точно сказать, чего ожидать от людей с этими устройствами. Элам была на Земле; она чувствовала такие вещи куда лучше.

- Есть разные тимостаты. В основном они регулируют настроение, но у моего было больше функций, Тэм. Он подавлял неприятные воспоминания. Кроме того, он замещал сексуальные порывы, направляя эту энергию в работу.

- Но ты и без него справляешься.

Ей пришлось напомнить себе, что больше её никто не слышит. Никто, кроме Тэма.

- У меня такое чувство, словно я всё время на грани. Сны беспокойные. У меня перепады настроения. Время от времени мой поход кажется мне бесполезным и опасным. Временами… мне страшно.

Снова молчание. По палатке ударил очередной порыв ветра.

- Зоя, у нас есть медицинские запасы. Мы можем тебя исправить.

- Нет. Я этого не хочу.

- Ты уверена?

- Я ни в чём не уверена. Но я не хочу снова превращаться в… в то, чем была.

Чем я была для Тео. Чем была для Трестов.

- Я сделаю всё, что можно, чтобы держать это в секрете, - сказал Хайс. - Вот только есть риск, что этот Аврион Теофилус посмотрит на твою медицинскую телеметрию и сам всё поймёт.

Лучше так, чем встречаться к ним лицом к лицу, подумала Зоя. Один взгляд на меня - и он всё узнает. Увидит по глазам.

- Как бы то ни было, ты не в той форме, чтобы продолжать поход. Я хочу, чтобы ты вернулась туда, где я смогу за тобой присматривать.

- Нет, - ответила Зоя. - Я бы предпочла завершить работу.

- Дело не только в стате. Я хочу, чтобы ты была рядом - на тот случай, если нам придётся эвакуироваться.

- Эвакуировать Ямбуку? Тэм, неужели всё настолько плохо?

- Ситуация быстро меняется.

Он описал ей серию каскадных выходов уплотнений из строя и проблемы с распределителем фильтров. Всё отказывает, подумала Зоя. Всё рассыпается на глазах.

- Дай мне ещё один день, чтобы над этим поразмыслить.

- Это ещё один день риска.

- Всё, что мы здесь делаем - всё связано с риском. Дай мне день, Тэм.

- Тебе ничего не нужно доказывать.

- Всего лишь день.

На палатку обрушились новые потоки дождя. Зоя воочию представила, как жалко жмутся к земле роботы под открытым небом. Ощущают ли они невзгоды? Ноют ли от холода их сочленения?

- Зоя, у нас тут новый сигнал тревоги. Мы ещё поговорим.

Поговорим скоро, с надеждой подумала она. Без его голоса Зоя почувствовала себя вдвойне одинокой.

Шквалистый ветер стихал в течение всего дня. Ему на смену пришёл прохладный западный бриз. Прежде, находясь в герметичном сердце Ямбуку, Зоя успела повидать на Исис самую разную погоду. Но нужно быть снаружи - открытой, - чтобы оценить её сущность, все её перепады и нюансы.

Или, возможно, отказ тимостата сделал Зою более чувствительной.

Более уязвимой.

Так ли ощущают мир нерегулируемые массы людей? Повсюду, куда ни бросишь взгляд, Зое чудились тени или отзвуки самой себя. В покачивании деревьев, в каскаде стекающей с листа на лист воды, в падающем на утёсник облачном свете, в отблеске слюды на древних скалах. Зеркала повсюду.

С душами мы не рождаемся, подумала Зоя; они завоёвывают нас изнутри, прорастают из тени и света, из полудня и полуночи.

Она задалась вопросом, спустился ли уже с орбиты Тео, проходит ли он дезинфекцию в Ямбуку.

Есть ли у Тео душа? Населяла ли хоть когда-нибудь идеальное тело Авриона Теофилуса?

Днём Зоя обошла периметр лагеря, разбитого в километре от колонии копателей, но так и не увидела ни одного из этих животных. Кормовая база и территория для погребений лежали в стороне. Зоя не хотела тревожить этих созданий, разве что - возможно - оставить им след своего запаха, символ её присутствия.

Сопровождаемая отстающими паукообразными роботами, девушка вернулась в лагерь задолго до заката. Машины были заляпаны грязью и усыпаны жёлтой пыльцой. Один из роботов начал хромать и сильно отстал.

Устроившись на ночь в палатке, Зоя пробежалась по собственной медицинской телеметрии в роговичном дисплее и, чтобы успокоить разные боли и зуд, затребовала анальгетик у робота с грузом препаратов.

Высокое содержание взвешенных частиц в воздухе от лесных пожаров далеко на западе раскрасило закат, сделало его долгим. Зоя внесла несколько записей в походный журнал, провела рутинный сеанс связи с Ямбуку и в очередной раз попыталась уснуть.