- Будет сделано, Матвей Иваныч. Когда Оськин ушел, Хозяин закурил (курил он очень редко, а на людях вообще никогда) и сказал:

- Сваливают! Сваливают москали... Но теперь-то уж - какая, на х..., разница? Теперь уже дело-то сделано.

* * *

В 11:45 человек Оськина зафиксировал факт приобретения Шустрым авиабилетов в кассах на улице Городецкого. Через свои старые связи в МВД Оськин быстро организовал запрос и выяснил, что господа Каширин, Обнорский и Повзло приобрели билеты эконом-класса на рейс No1139 компании "Air Ukraine", вылетающий в Санкт-Петербург 6 декабря в 11:25. Ну и скатертью дорога. Попортили вы тут нервы людям.

Вечером в квартире, где обитала питерская бригада, появился четвертый обитатель. Он пришел поздно, когда дом уже затих и вероятность встречи с кем-либо на лестнице или в лифте была минимальна.

Обнорский представил его ("Кстати, как вас зовут?" - "Саша". - "Это, друзья мои, Саша".) личному составу. Объяснил, что Саша здесь находится нелегально, ни в каких разговорах не должно сквозить, что в квартире есть еще один жилец... Саша только скромно улыбался.

* * *

Обнорский огляделся по сторонам, запустил руку под бампер "своей" "девятки" и с изрядным усилием отодрал блочок "бипера" от металла. Пакостная штучка (новая модель, таких даже спец из СБУ еще в руках не держал), не издавала ни звука, но на самом деле распространяла радиосигнал, который соответствующая аппаратура принимала метров за триста.

Андрей повертел штуковину в руке, потом сунул ее под бампер дряхлого "Москвича". Судя по виду, "Москвич" стоит здесь уже год, а может - три, а может - пять... И уже навряд ли куда-нибудь когда-нибудь поедет... "Бипер" примагнитился к стали. Слухач в отеле "Премьер-палац", на которого возложили обязанности контролировать еще и сигналы "бипера", естественно, не смог засечь перемещение пищалки на полтора метра. Для него "бипер" как стоял под бампером "девятки", так там и стоит. И сама "девятка" тоже стоит на месте.

Обнорский тем временем вывел машину из двора и направил ее привычным уже маршрутом - в Таращу. Он вернулся поздно вечером, но слухач в "Премьере" поклялся бы, что Араб весь день не покидал квартиры. Он, слухач, постоянно фиксировал присутствие в квартире трех человек. Слышал реплики Родного и Шустрого, обращенные к Арабу, и слышал даже его ответы - невнятные, в виде междометий, но все-таки слышал.

По договоренности с Оськиным слухач должен был каждые четыре часа отзваниваться, сообщать новости. В полдень он доложил: информации - ноль. Все трое орлов сидят - работают. Изредка обмениваются какими-то репликами. Да еще телевизор, козлы такие, не выключают вовсе... Телевизор, конечно, мешает.

В шестнадцать доклад был такой же: пишут свой сраный отчет. Из квартиры выходили один раз: в 13:40 Шустрый предложил сходить пообедать. Родной поддержал, а Араб отказался... Ему пообещали принести пиццу сюда. И, действительно, принесли пиццу и пиво.

- Вот и все. Может, прекратим наблюдение, Николай?

- Слушай. Тебе за это деньги платят. Сиди и слушай.

* * *

Родиону неожиданно позвонил Краюха. Родя уже как бы забыл про старого вора. То есть, конечно, не забыл - криминальному журналисту не положено забывать своих персонажей. Но вор оказался персонажем эпизодическим, проходным... Таких в каждом расследовании бывает немало. И Родион просто перевел его из оперативного отдела памяти в архивный.

Краюха позвонил на "трубу", когда Родя аккурат закончил работу с толстой пачкой распечаток. Работа была сделана огромная, и Родион остался доволен результатами... Он откинулся в кресле, потянулся и шумно зевнул.

- Закончил? - спросил Повзло.

- Ага...- ответил Родя. Потом покосился на журнальный столик и добавил: - Закончил главу про телефонные контакты Г. Г. Налил воды, развел пожиже авось сожрут.

- Может, сходим пообедаем? - спросил Коля.

- Ага, пойдем... А ты, Шеф, как? - обратился Родя к "Обнорскому".

В коридоре эсбэушник Саша пробурчал что-то нечленораздельное, но в целом отрицательное, должное означать: некогда мне. Не могу. Не хочу... Идите в баню! А впрочем, принесите пиццу.

- Ладно,- сказал Коля,- мы с Родькой тебе пиццу принесем и пивка.

Повзло и Каширин вышли в прихожую, в комнате остался работающий телевизор... Тогда-то и позвонил Краюха. Слава Богу, на "трубу". Родион звонку Краюхи удивился... Еще больше он удивился, когда вор сказал, что надо бы, мол, встретиться.

- Конечно, - сказал Родя убежденно, - конечно, надо встретиться... Да вот и не знаю - когда? Мы вроде бы работу свою закончили, через два дня улетаем... А что у вас такое случилось, Рудольф Николаич?

Буханкин крякнул и сказал:

- Улетаете? Работу закончили?

- Да вот... вроде как бы... А вы, наверно, привет Звереву хотите передать?

- Привет? - переспросил вор. - Ну конечно... Конечно, я хочу передать привет Александру Андреичу... А как же?

Родя почувствовал, что вор говорит что-то странное, что-то он, видимо, хотел сказать, но вдруг передумал... Передумал, кстати, потому, что уловил некую фальшь в словах Роди.

- Постойте, - сказал Родя. - Постойте, Рудольф Николаич. Я, кажется, начинаю нести какую-то хренотень... Крыша уже едет от этой бумажной работы. Вы сказали: нужно встретиться... Я готов, Рудольф Николаич. Я очень рад встрече с вами. Определите, пожалуйста, удобное для вас время и место... Простите мне мою бестактность.

Еще до того, как вор Буханкин ответил, Родион понял, что настроение Краюхи изменилось.

- Ваши извинения, Родион Андреич, принимаю... коли вас устроит, жду через час в том же кафе, где и в прошлый раз.

* * *

Тараща была тихой, мирной, белой... В девять утра народу на улицах почти не было. Те, что были, никуда не спешили. Куда спешить в этом припорошенном снегом тихом городке, где, кажется, остановились все часы? А если какие-то еще идут, то это по недосмотру. И надо бы за недосмотр спросить... да некому.

Вились кое-где над домами дымки, изредка проезжала машина или телега. Обнорский остановился возле кафе "Наталi", зашел и выпил чашечку кофе. Поговорил со знакомой уже симпатичной буфетчицей: как, мол, жизнь и что слышно? Жизнь в Тараще была, оказывается, "совсем непродвинутая"... А что, мол слышно? - Так ничего не слышно... Хотя - ой, блин! - мужика недавно убили. Приезжий, из Киева, на шикарном джипе. Говорят, засекреченный разведчик. А убили его потому, что знает "тайну Горделадзе".

- Этот, пожалуй, знает, - согласился Андрей.

Он расплатился за кофе, позвонил Повзло и сообщил, что до Таращи доехал благополучно. Сейчас направляется на завод. Связь - каждые четверть часа.

Когда накануне вечером обсуждали перспективу поездки в Таращу, вопрос стоял так: ехать или не ехать? Обнорский настаивал, что ехать нужно обязательно. Найти объект, где держали их с Родионом, а еще раньше Горделадзе. Провести разведку и по возможности сфотографировать кирпич с "запиской" Георгия... Повзло и Каширин возражали. Говорили, что ехать в Таращу опасно. Смертельно опасно... После долгого спора сошлись на компромиссном варианте: Андрей съездит, найдет объект, но внутрь заходить не будет.

- Ты поосторожней там, - сказал Коля, и Андрей поехал искать завод (фабрику, склад), на котором их держали.

Долго искать не пришлось: довольно скоро он увидел бетонный забор и выкрашенные синей краской ворота с буквами ТМЗ, что, видимо, должно означать Та-ращанский моторный завод. А может - механический.

Андрей остановил машину метрах в двадцати от ворот. Ну вот, Андрей Викторович, ты и нашел "логово зверя". Как все просто... Просто, как в жизни. Теперь осталось решить вопрос: входить или не входить внутрь?

Входить представлялось небезопасным... А не входить - глупо. Зачем ты сюда приехал? Посмотреть снаружи?.. О, это вершина расследовательской работы.

Андрей выщелкнул окурок в окно и снова позвонил в Киев:

- Я нашел "объект". На воротах аббревиатура - ТМЗ. Видимо - Таращанский моторный завод. Адрес - улица Куреневская, восемь. Сейчас двину на разведку. Звони мне, Коля, каждые три минуты... Понял?