Лариса, повязав передник, ушла на кухню. Алиса скинула палаческие одежды и осталась в кротком обтягивающем черном платье и туфельках на высоких каблучках. Я приклеился глазами к ее груди. И смог их оторвать, лишь только потому, что бедра адвокатши были не менее обворожительными.

Заметив мое эстетическое смятение, Вера бросила в меня недобрым взглядом. Он булыжником разорвал связь моей сетчатки с сетчатыми чулочками Алисы. Чтобы отвлечь супругу от ревнивых мыслей, я сказал:

— А там, на кухне, нет у нее какого оружия?

— Нет никакого оружия на кухне, — ответил Митя. — Утка с яблоками и перец, фаршированный зайчатиной... Вы втроем садитесь за стол, а мы с Ларисой за журнальным столиком устроимся.

Я пожал плечами и отправился в спальню за инструментами. Под кроватью было пыльно, но чемодан сверкал чистотой. Я вынес его в гостиную, положил на журнальный столик и, отметив, что Алиса благоразумно не расстается со своим пистолетиком (а также пялит на меня глаза), направился на кухню — весь прошедший час меня глодала мысль, что у супругов Ворончихиных на сегодняшнее мероприятие запасена всего лишь одна бутылочка шампанского. По дороге я говорил Вере о своих опасениях, предлагал взять чего-нибудь, но она отмахнулась:

— На дело идем, а ты о вине думаешь.

— Так я настроения ради! Ты же знаешь, как я переживаю, когда выпивка раньше времени кончается.

— Лариса сказала, что выпивки будет достаточно! — отрезала Вера мне путь к магазину.

Хорошо ей с ее генами. Табу. А мне что делать? Если в холодильнике один йогурт?

В холодильнике действительно был йогурт. Но не один йогурт, а много йогурта. Малиновый, ананасовый, с изюмом и курагой. Расстроившись, я вернулся в гостиную и тут же наткнулся на лукавый взгляд Алисы. И понял, что она не только одела для меня эти легкомысленные чулочки, но и принесла кое-что в своей сумочке. Сумочка покоилась на Митькином чемодане и выглядела многообещающей. В ней было две бутылки приличного коньяку, а в чемодане — полный набор пыточных инструментов. Никель, сталь, режущие, колющие и давящие поверхности. Это надо было видеть.

Накрыв стол (живые цветы, утка с яблоками, многочисленные домашние закуски, среди которых выделялись пупырчатые огурчики и симпатичный разноцветный мясо-овощной салат под названием «Ватерлоо перед закатом»), Лариса устроилась в кресле напротив супруга. Мы — особая тройка — сели по одну сторону стола, так, что могли наблюдать за супругами, не оскорбляя невниманием благоухающую утку. Митька дождался, пока мы опорожним свои рюмки, и придвинул чемодан к жене. Супруги, конечно, уже знали, что выберут себе в качестве оружия. И долго не копались.

Их выбор потряс моих напарниц. Особенно выбор Ларисы.

О, эти женщины! Как они просты и как просто выбирают наиболее простой путь к цели!

Лариса вытащила из чемодана приспособление для отбора крови. Иголка, прозрачная полиэтиленовая трубка, стеклянная емкость на конце кубиков в сто. И все!

Мы ахнули. Вера зааплодировала.

— Вы смотрите, что Лора придумала! — воскликнула она. — У Митьки крови семь литров, точно семь литров, не больше. И запросто можно рассчитать, сколько ее нужно к шести часам откачать! Нет, мальчики-девочки, если она выиграет, давайте ее пощадим! Такие умы должны быть достоянием человечества!

— Хорошо, заспиртуем ее голову вон в том круглом аквариуме, — рассмеялась Алиса. — Эффектное получиться зрелище, если, конечно, с подсветкой подсуетиться и косметику соответствующую подобрать.

— Все это ты, конечно, здорово придумала, — живо представил я желтое лицо Ларисы Ворончихиной, ее раз и навсегда вожделенно раскрытые глаза, ярко накрашенные губки, губки, распахнутые так, что хорошо видны алчные белоснежные зубы, зубы, жадно тянущиеся к смятенному наблюдателю. То есть ко мне. Так тянущиеся, что самое время прикрыть рукой горло.

Вернувшись к действительности, я хотел скривиться, дабы выказать свое недовольство предложением Алисы, но у меня не получилось: очень уж лакомой была утка. Посмаковав неторопливо очередной кусочек, я продолжил изъяснение своей мысли:

— Все это ты, конечно, здорово придумала с головой и аквариумом. Это хорошая идея на будущее, но в данный момент меня беспокоит другое. А именно то, что вечер обещает получиться скучным. Представляете, Лариса выкачивает кровь в час по чайной ложке... Открыл крантик, закрыл крантик. Не кажется ли тебе, что Лариса нарочно все это придумала? Чтобы усыпить наше внимание однообразием?

— Ларис, где у тебя кофе? — крикнула Алиса, сообразив, что в моих словах есть правда.

— На кухне, в шкафчике, — бросила Лариса, не оборачиваясь к подруге. — В жестяной баночке. В стеклянной не бери — оно со стрихнином.

— Ладно, обойдемся, — поморщилась Вера. Она хорошо знала, что хотя стрихнин, как и кофе, обладает эффективным возбуждающим действием, но судороги от него будь здоров.

Моя супруга хотела еще что-то сказать, но в это время Митя извлек из чемодана свое оружие.

Торжественно извлек. Конечно же, перед нашим взором предстали клещи для извлечения зубов.

Ворончихин не страдал избытком фантазии и мучил жертв одним и тем же способом.

Увидев никелированное чудовище, я поморщился: как назло, всего лишь несколько дней назад, по телевизору показывали фильм о свихнувшемся дантисте. И свою маньяческую деятельность этот весьма несимпатичный медик начал с удаления передних зубов своей премиленькой испуганной супруги.

— Не переживай, — шепнула Вера, краем глаза заметив, что я расстроился. — Все в наших руках.

— А я и не переживаю, — буркнул я, разливая коньяк по рюмкам. — Я от Ворончихина и не ожидал ничего остренького. Надо было к Емельяну ехать... Он комсорг бывший, то есть с комсомольской выдумкой парень. А с Митькой — тоска. Коли засну, разбудите. Если, конечно, что-нибудь интересненькое проклюнется.

Супруги Ворончихины сидели, мысленно прощаясь с почти прошедшей уже жизнью, прощаясь с пятилетним сыном Антошкой, который теперь, может быть, не станет особенным маньяком и заживет бесхитростной человеческой жизнью...

Первым паузу нарушил Виктор. Он застенчиво улыбнулся и, сказав:

— Ladies first, — протянул жене руку. Обращенную локтем вниз.

— Может быть, иглу спиртом протереть? — неуверенно спросила Лариса.

Глаза ее светились заботой.

— Зачем? — фыркнул Митя. — На том свете заражение крови не опасно. Да и спирт мне противен, ты же знаешь...

Лариса улыбнулась понимающе и попросила супруга сжать кулак и несколько раз согнуть руку в локте. После того, как Митя совершил эти обычные при отборе крови действия, она ловким движением воткнула иглу в вену.

Трубка моментально окрасилась в красное.