Нет, Фойт — не мышонок. Он понюхает, даже полижет отлично пахнущий кусочек, но ни за что не вопьется в него острыми зубками.
— В тот вечер, Эрнест, было еще одно таинственное убийство, — сказал Гард, откровенно цепляя приманку на крючок.
— Для непосвященных, комиссар, два убийства в один вечер — событие, — сухо сказал Фойт. — Но мы-то с вами знаем, сколько убийств бывает каждую ночь. При чем тут я?
— И я, — сказал Гард. — С таким же успехом и я могу быть убийцей второго человека. Но у меня есть алиби. В момент второго убийства я был в квартире Пита Моргана. А где были вы, Эрнест?
Фойт взял новую сигарету. Помолчал, улыбнулся:
— Вы нарушаете условия, комиссар. Ведь это беседа, а не допрос?
— Ну кто ж вас неволит, Эрнест! — тоже улыбнулся Гард. — Уход от ответа уже есть ответ.
— Зачем же так? Я попытаюсь вспомнить… Стало быть, после кафе, о котором вы знаете, я отправился… да, я три часа провел у себя в гараже.
— С семи тридцати до девяти тридцати? — спросил Гард.
— Приблизительно.
— Вы были один?
— Один.
— Вы сами чините свою машину?
— Я понимаю и люблю технику. Кроме того, машина — это мои ноги. Я всегда хочу быть уверенным в том, что ноги меня не подведут. Парашютист, комиссар, тоже предпочитает сам складывать свой парашют.
— Это не алиби, Эрнест, — сказал Гард.
— Но и у вас нет улик, комиссар.
Они вновь умолкли. Гард внимательно посмотрел на Фойта, пытаясь угадать его состояние. Увы, лицо гангстера было невозмутимым. Он выдержал взгляд комиссара, и лишь странная интуиция, которой обладал Гард, позволяла ему продолжать строительство здания, в основе которого лежала версия о причастности Фойта к убийству Лансэре.
— Эрнест, вы служили когда-нибудь в армии? — спросил Гард.
— Моя биография вам больше известна, чем мне, комиссар.
— В таком случае вы должны знать, что такое отвлекающий маневр.
— Знаю.
— Второе убийство было таким маневром?
— Отвлекающим? — переспросил Фойт. — В жизни все возможно.
— Так вы знаете о нем?
— Конечно. Вы сами мне сказали.
За окнами начинался рассвет. Гард посмотрел на часы и встал. На прощанье он приготовил последний вопрос Фойту. Скорее даже не вопрос, а предложение. Стоя в дверях, он произнес:
— Не хотите, Эрнест, посмотреть на второй труп, появившийся в тот вечер?
— Если бы решение зависело от меня, я бы отказался.
— Почему?
— Потому, комиссар, что я терпеть не могу голые мужские тела.
Гард весь напружинился:
— Почему мужские, Эрнест? А может, речь идет о женщине? Откуда вы знаете?
Фойт мрачно усмехнулся, глядя Гарду прямо в глаза:
— Вы хотели оплошности, комиссар? Вы ее получили. Но не радуйтесь преждевременно. Мне совершенно безразлично, мужчина у вас в морге или женщина…
— Знаете, старина, — прервал Гард, — накиньте на себя что-нибудь приличное и вместе прогуляемся до управления.
Фойт послушно наклонил голову.