Сухой смешок.

— Думаешь, кому-то есть дело до этих Забирателей? Это лишь сироты войны. Бесполезные люди Гевега.

Мне было дело. Если бы я только оставила немного боли. Я заставила бы их уважать сироту быстро. Может, я отдам им боль Тали, посмотрю, как они запоют, когда будут лежать на полу, крича, страдая так, как Тали и остальные.

Мы остановились. Третий парень сказал:

— Еще одна? Думал, они уже кончились.

— Немножко осталось, — парень у моих ног рассмеялся. Я сжала кулаки. Нет времени учить их, за дверью может быть Тали.

— Заносите.

В комнате пахло мочой и потом. Не было запаха фиалок и имбиря Тали. Была ли она тут? Должна быть. Меня бросили на скрипящей койке, парни ушли, топая по полу.

— Эй, Кионэ, хочешь потом сыграть в карты? Есть неплохое место.

— Конечно. На закате.

— Тогда увидимся через пару часов.

Тишина. Нет, не тишина. Тихое гудение. Стоны, тихие всхлипы.

Я открыла глаза. На кровати справа из-под одеяла виднелись светлые волосы. Тали? Я прищурилась. Нет, не она. Я оглядела соседние койки, но светлых волос Тали не увидела. Где она? Ламп было мало, они горели тускло. Разглядеть светлые волосы было сложно. Окон не было, и дверь виднелась только одна. Но кроватей было очень много.

Сжальтесь, Святые.

Двадцать, а то и тридцать кроватей стояли плотными рядами, как в палате во время войны. Только несколько были пустыми. Конечно, я не видела учеников внизу. Их осталось мало. Как мне найти Тали среди них?

Шаги раздались справа, тихие, но быстрые. Я закрыла глаза. Кто-то накрыл меня одеялом, подоткнул мне под подбородок. Я вспомнила нечто другое, но кто знал, сколько еще людей здесь было.

— Тише, — сказала мягко девушка. — Знаю, больно, но скоро все закончится. Светоч получит пинвиум и заберет боль. Он обещал, — она звучала юно, может, одна из тех, кто пока получил мало лент. Нежные пальцы погладили мой лоб. — Ты останешься, слышишь?

Шаги утихли, и я открыла глаза и начала разглядывать кровати дальше. Пять светлых голов было отвернуто, кто-то из них мог быть ею. Вдали виднелось несколько светловолосых голов, но в тусклом свете я не была уверена. Я плохо видела отсюда. Если так девушка уйдет в туалет или еще куда-то, то я смогу начать поиски.

Тихий вскрик разрушил тишину, за ним стон. Шаги проследовали по комнате.

— Вот так, засыпай. Тебе будет так проще.

Гнев пылал во мне. Как мог Светоч так поступить с ними? Это хуже, чем то, то герцог делал во время войны. Лига должна была помогать людям, а не причинять боль. Здесь были дети! Они верили Старейшинам, верили Светочу, что те позаботятся о них, когда никто этого не делал, даже если он был еще одним басэери, назначенным герцогом. Они не заслужили этого. Тали точно не заслужила.

Дверь снова открылась. Я сжала кулаки. Еще бедный ученик?

— Эй, Ланэль, — я узнала голос стража двери. — Перерыв у тебя есть?

Она захихикала. Ей все равно? Она не злилась и не хотела сорваться на Старейшинах?

— Есть перерыв на еду.

— Можешь взять один? Солнце опускается, над доками двойная радуга. Идем, посмотрим.

Я задержала дыхание. Да! Иди и флиртуй с бессердечным парнем.

— Не могу. Это моя ответственность.

— Но пятнадцать минут ты выделить можешь? Хоть посмотришь на что-то хорошее. Это пойдет на пользу.

— Не знаю.

— Никто не увидит. Обещаю.

— Ладно, но быстро. Я не хочу бросать их надолго.

Дверь закрылась. Я вскочила с койки и побежала к первой светлой голове. Не Тали. Еще одна… Не она. Я миновала три кровати. Не Тали, а мальчик с длинными волосами. Еще через две кровати была девушка, которую я видела, но не знала ее имени. Да где же она?

Я подбежала к дальней стене, где было темнее всего. Знакомый нос привлек мое внимание, но волосы девушки были рыжими, а не светлыми. Волосы! Я огляделась. Не было черных волос басэери. Конечно, я не видела Целителей Гевега. Даже исцеления ждали темноволосые. Конечно. Светоч использовал жителей Гевега, чтобы спасти басэери. Он был гнилым человеком герцога.

От гнева мои щеки пылали. Тали должна быть здесь. Я проверю каждую кровать дважды, если нужно.

Еще светлая голова в дальнем углу. Я опустилась и увидела лицо, которое прекрасно знала.

— Тли! — я обхватила ее щеку. Она дрожала, прижимала к груди кулачки.

— Ниа? — она приоткрыла глаза, боль горела в них темным светом. Под ее глазами были круги, щеки стали впавшими.

— Я здесь. Я заберу тебя, — я положила ладонь ей на сердце.

— Нет! — закричала она. Я замерла, она закашлялась, кривясь.

— Тали, я заберу половину, и мы уйдем отсюда.

— Нельзя… слишком много.

— Нет. Мы справимся вместе.

— Думай… о себе.

Я ощутила, что она исцеляла сломанные кости и раздавленные органы, порезы, синяки и ужас.

— Слишком много, — я хотела проверить еще раз, но уже знала. Как знала и ощущала Тали. Я не могла взять половину. Может, четверть, но она даже сесть не сможет, как и идти. Даже если я попытаюсь взять немного, я не смогу остановить боль, она польется в меня, как было с той девочкой.

Я вытерла пот с ее лба, боролась с желанием крепко обнять ее. Она бы не выдержала это.

— О, Тали.

— Беги, Ниа.

— Не без тебя.

— Ты… не можешь… помочь мне.

— Могу. Нужно лишь… Нужно найти… — что? Должен быть выход. — Пинвиум! Мне нужен пинвиум.

— Его… не осталось.

— Не здесь, но где-то он должен быть, — я вспомнила слова Зертаника. Он не сомневался. Святые, он знал, что они это делают. Он знал! И он… помахал пинвиумом перед моим лицом.

Потому Джеатар был в Лиге вчера утром? Собирал информацию? Заключал сделки? Он рассказал Зертанику обо мне. Он действовал так, словно хотел мне помочь, но Зертанику он точно говорил о другом. Может, он рассказал, что моя сестра — одна из них. Что так можно мной управлять, зарабатывать на мне деньги.

И он был прав. Я была готова ухватиться за этот шанс.

— Тали, думаю, я знаю, где взять пинвиум, — если люди платили тысячу оппа за исцеление, может, заплатят столько и за перемещение. Может, больше. Я могу обменять это на его пинвиум.

Она слабо улыбнулась, слезы текли из ее глаз.

— Ниа. Уходи.

— Я не оставлю тебя здесь. Я заберу тебя отсюда и прогоню боль, — даже если мне не нравилось, что для этого нужно сделать.

Дверь открылась. Два человека стояли на пороге. Я напряглась.

— Что ты здесь делаешь? — спросила девушка.

Ланэль и ее парень. Я задумалась насчет того, какого цвета их волосы.

Я подоткнула одеяло Тали и погладила ее щеку.

— Тише, теперь спи, — сказала я достаточно громко, чтобы слышали Ланэль и ее парень. — Лучше спи, — и я прошептала Тали. — Потерпи еще немного.

— Тебе нельзя там быть, — Ланэль пошла ко мне, но выглядела испуганно, а не опасно. Она нервно теребила концы своих кос. Каштановые темные волосы. Она не была из Гевега, как не была и басэери.

— Я подменю тебя на перерыв для ужина, — сказала я, словно она должна была это знать.

Она раскрыла рот, задумалась и закрыла его.

— Но еще рано.

Я пожала плечами.

— Я пришла рано. Не хотела быть возле палаты, чтобы меня не позвали на их особое исцеление, понимаешь?

Даже в тусклом свете я видела, как она побледнела.

— Понимаю. Хорошо. Я скоро вернусь.

— Не спеши. Они никуда не уйдут.

Она посмотрела на стража у открытой двери. Свет перекрывал его лицо.

— Спасибо, — сказала она. — Я у тебя в долгу.

О, да. И я знала, что она сделает. Вопрос только, когда.

Когда Ланэль вернулась, я сказала ей, что подменю ее за завтраком после того, как прозвенит колокол. Она поблагодарила меня и даже не оглянулась, когда я ушла. Страж у двери подмигнул мне. Гевегианец. Он был даже милым, светлые волнистые волосы и большие карие глаза, но внутри он был гнилым. Предатель.

— Доброй ночи.

Это бы все разрушило, но я хотела схватить стул и ударить его. Может, Ланэль уже была ему наказанием. Оставлять Тали с ними не хотелось, но мне нужен был пинвиум и помощь, оставалось лишь время до утра.