— Это преобразователь? — спросил Светоч. Я уже слышала его голос, так что легко узнала.

Я повернулась и заморгала от яркого света из высоких окон. Все сияло, словно было покрыто камнями — мебель, картины, мелочи на столах, даже занавески мерцали. Светоч украсил все так, словно обокрал музей.

— Да, — сказала Ланэль. — И она может куда больше, думаю.

Светоч уставился на меня.

— Ты из палаты. У тебя были припадки. Ты выглядишь лучше, чем в тот раз.

— Я быстро исцеляюсь.

— Это я слышал, — он махнул рукой Ланэль. Она села на мягкое кресло возле скамейки с зелеными подушками, страж не отходил. — Она рассказала Винноту много интересного.

— Предательница, — выпалила я. Она уставилась на меня и скрестила руки на груди.

Зертаник рассмеялся.

— Разве я не говорил, что она с характером? Ну, Мерлиана, дорогуша, сядь. Нужно обсудить дело, — он опустился на широкий диван и указал на резное кресло с зелеными кисточками. Страж придвинул его ко мне. Через пару секунд дверь открылась и закрылась. Я осталась наедине с тремя людьми, которых видеть не хотела.

Светоч повернулся к Ланэль, и она выпрямилась в кресле.

— Она не только передает боль? — спросил он. Я взглянула на него. Что-то в его тоне отличалось, словно он нервничал. — Виннот об этом не говорил.

— Ну, — замешкалась она, поглядывая на меня, словно не хотела быть крысой, хотя уже ею была. — Может, он…

— Что ты ему рассказала? — рявкнул Светоч.

Ланэль вздрогнула и впилась в кресло.

— Она бросала в нас куски пинвиума, из них вспыхивала боль.

— Двадцать один кусок, если я правильно помню, — сказал Зертаник, наслаждаясь собой.

Ланэль растерянно взглянула на него, а потом на Светоча.

— Наверное. Думаю, так она их опустошала.

— Опустошала? — в этот раз Светоч сел прямо. Я хотела растаять, раствориться. — Что еще она может? Не упускай детали.

Ланэль потянулась в карман и вытащила знакомый кусок пинвиума.

— Она бросила этим в меня, а потом убежала с тем парнем. Я смогла вложить сюда боль, чтобы хватило сил позвать. Но до этого пинвиум был полным.

Зертаник рассмеялся и захлопал.

— Вот так радость, дорогуша. Я не знал, что у тебя такой талант. Повезло! Она очень ценна для нас, — сказал он Светочу. Тот так не радовался, он был насторожен.

— Если она это точно умеет.

— Умеет! Я видела, — настаивала Ланэль.

Светоч фыркнул. Ланэль закрыла рот. Она хотела еще что-то сказать, но боялась.

Как и я.

— Воспоминания ваших стражей это подтверждают, — сказал Зертаник. — Подумайте, что это значит. Другую такую не найти.

Светоч поджал губы и смотрел на меня, медленно постукивая длинным пальцем по подлокотнику. Потом он повернулся к Ланэль.

— Благодарю… это все, — сказал он.

— Сэр? — она не двигалась. — А мое повышение?

— Поговори с Виннотом, — он оскалился. Я подозревала, что Виннот останется, когда Светоч и Зертаник сбегут. — Ты его проблема, не моя.

Ланэль вскочила на ноги, ее щеки покраснели.

— Но я днями работала в той ужасной комнате! Она чуть не убила меня! Виннот обещал мне четвертую ленту за информацию о ней!

Я злилась на нее, но могла лишь смотреть. Как она могла? Стыд за то, что я причиняла ей боль, пропал. Предательница.

— Все это между вами с Виннотом, — он указал на дверь. — Иди. Или мне позвать стража и выгнать тебя из Лиги?

Даже Ланэль услышала угрозу. Она с ненавистью посмотрела на меня и вырвалась из комнаты.

— А теперь Мерлиана, — Светоч повернулся ко мне, пронзая голубыми глазами. — Поговорим об опустошении пинвиума.

Я впилась в подлокотники. Они не докажут, что я это сделала. Я могла сказать, что Ланэль соврала. Или можно просто не отвечать.

— Ученики ушли. Все в Гевеге теперь знают, что вы соврали.

— Нет, — сказал Зертаник, встал и налил себе что-то из синего хрустального графина. — Как только стражи заметили тебя на крыше, я послал Джеатара следить за входами. Он точно их поймал.

Предатель. Лжец. Джеатар казался хорошим, но теперь у него была Тали и остальные. Я подавила гнев.

— Вы не можете прятать Забирателей и думать, что никто не заметит.

— Мы так делали, дорогуша, и никто не заметил, — Зертаник протянул графин к Светочу. — Выпьете?

Светоч покачал головой.

Мне ничего не предлагали, даже объяснений.

— Люди знают. Думаете, я глупо пошла бы сюда, не рассказав об этом? — я сжала кулаки, жалея, что не сделала так.

Он рассмеялся.

— Не глупо. Недальновидно, да, это да.

Все бесполезно. Я делала ужасные вещи, а результата не было. Полились слезы, и я не могла их сдержать.

— Не кори себя, дорогуша, — Зертаник подхватил тарелку с фруктами и выпечкой, словно это был его кабинет. Он думал, что ему принадлежало все, что все можно было купить? Светоча это не тревожило. Я всхлипнула. Что происходит? Целители не ладили с торговцами болью. Они считали торговцев боли ниже себя, и они были правы.

Так почему Светоч слушался торговца болью?

Светоч сидел в тишине и смотрел на меня. Одна рука постукивала по подлокотнику, но другая сжимала его. Он точно нервничал, и я была уверена, что дело было не в том, что Виннот не передал ему слова Ланэль.

— Зачем я здесь? — спросила я. И что во имя Сэи тут происходит?

Не радуясь еде на тарелке, Зертаник вернулся в кресло с напитком. Он не нервничал.

— У нас есть к тебе деловое предложение.

Во рту пересохло, я слышала в голове крики рыбака. Мне хватило его предложений.

— Не выйдет

— Мы еще не решили, — заявил Светоч. На миг его натянутое спокойствие подвело его. Чего он боялся? Не меня. Зертаника? Светоч тоже сделал что-то, о чем жалел? — Это не меняет план, Зертаник.

— Конечно, меняет, — Зертаник отмахнулся. — Мерлиана, дорогуша, все очень просто. Если ты можешь делать это, я бы хотел нанять тебя опустошать пинвиум. Я хорошо буду платить за это.

И все? Они не хотели, чтобы я опустошила его на надвигающуюся армию? Просьба не могла быть простой. Никто не стал бы так утруждаться из-за этого.

— Зачем?

— Чтобы я мог его продавать.

Светоч фыркнул.

— Мы.

— Снова на моей стороне? — он рассмеялся и улыбнулся мне. — Представь, что сейчас заплатит за пинвиум Верлатта.

Все, что у них есть. Как мы, когда герцог окружил нас, а у нас кончались припасы.

— Ты поможешь им, дорогуша. Дашь то, что им так надо, когда это им нужно больше всего.

Наживаться на боли. Как в случае с рыбаком и богатой парой с умирающим ребенком.

— А ученики? — спросила я. Я не упоминала Тали и остальных по имени, чтобы он не знал, как сильно может на меня влиять.

— Простой обмен. Твои услуги в обмен на жизни учеников. Всех, а не только тех, кого ты пыталась увести, пока никто не смотрел.

Он врал. Как только ученики заговорят, Гевег порвет Лигу, чтобы добраться до Светоча. Он не согласится отпустить их.

— Я вам не верю, — сказала я. — Светоч не просто так им вредил. Он не даст им уйти после этого.

Светоч вскочил и направился к графину.

— Дура из Гевега, — пробормотал он. Глубоко вдохнув, он повернулся ко мне. — Ученики были проектом Виннота, а не моим. Можешь спросить у него, почему герцогу хочется наполнять Забирателей болью. Мне все равно.

— Не понимаю.

— Это очевидно, — он повернулся к Зертанику. — Мы тратим время. У нас есть достаточно, пора уходить.

— Не спеши.

— Она не нужна нам.

— Мне нужна.

Светоч опустил с шумом стакан и пошел к двери. Он открыл ее и поговорил со стражами снаружи. Мне не было слышно слова, но я видела его злой взгляд в мою сторону. Хотел уйти или готовил следующий ход, если я откажусь?

Зертаник кашлянул.

— Дорогуша, нас не интересуют ученики. Только ты.

Я поежилась. Я слышала это раньше, но у Зертаника это звучало жутче, чем от Джеатара.