Сергей, усмехнувшись, посмотрел на меня.

– Зато ты большой знаток женщин, – сказала я.

– Я стараюсь угодить им по мере сил, – стрельнув бровью, ответил Сергей и налил себе чаю.

После этого он взял еще одну табуретку и сел напротив меня.

– Оленька, – сказал он, отхлебнув несколько глотков, – нам надо поговорить, и серьезно поговорить.

– Давай, валяй, – отозвалась я, – время подходящее, пять утра.

– Ты должна ответить на мои вопросы, – произнес Сергей, пропуская мимо ушей мою колкость.

– А дома я это сделать не могла, вчера вечером?

Сергей улыбнулся какой-то странной высокомерной улыбкой и произнес:

– Здесь тебе легче будет говорить правду.

– Уже интересно, здесь, наверно, место заколдованное, – прокомментировала я и, обхватив свою чашку обеими руками, поднесла ее ко рту, чтобы сделать еще один глоток.

– Так вот, вопрос первый и самый главный, – начал Сергей. – Ольга, скажи, где чемоданчик, который ты взяла у нас?

Я поставила чашку на стол и теплыми ладонями провела по своему лицу.

– Значит, все-таки «у нас», – задумчиво произнесла я после некоторой паузы.

– Я не совсем тебя понимаю, – сказал Сергей настороженно.

Он поставил свою кружку на табуретку и взял мою левую руку в свою правую.

– Оленька, – произнес он, – ты не понимаешь, что значат эти документы в чемоданчике. Верни его как можно скорее. И все будет нормально, как прежде. У тебя свои дела, у нас свои.

Я чуть не прыснула со смеху, но сдержалась. В свою очередь, я взяла его руку в свои и, стараясь имитировать его же тон, произнесла:

– Сереженька, миленький, ты мне так понравился при нашей первой встрече. Я тогда подумала, вот классный парень, с которым не стыдно на людях показаться и в постель приятно лечь. Но кто же мог знать, что ты окажешься таким козлом вонючим?

Он резко вырвал свою руку из моих, встал и произнес высокомерным тоном:

– Ну хватит, довольно, я пытался с тобой говорить как с нормальным человеком, но ты, видимо, не понимаешь человеческих слов!

Но я, стараясь не слушать его, продолжила:

– Ты знаешь, я, даже когда увидела тебя во всей этой компании, в душе не хотела верить в то, что ты – такой же банальный гнусный шантажист, как эта наркоманка Римма и этот ваш лысый главарь. Я пыталась убедить себя, что ты скорее всего жертва или тебя заставили этим заниматься помимо твоей воли. Но теперь я вижу, что ты такой же, как и они, а может, даже еще хуже. В твою задачу входит втереться женщинам в доверие, залезть в душу. Это ты умеешь. А потом в эту душу плюешь!

– Заткнись, сука, – сквозь зубы процедил Сергей. Лицо его исказилось, глаза смотрели с ненавистью. – Ненавижу, – прошипел он. – Всех вас ненавижу. Слабый пол! Нежные создания! Да вы все или дуры, или меркантильные сучки.

– Это речь гомосексуалиста, причем воинствующего, – прокомментировала я с усмешкой.

– Если б я им был, – неожиданно произнес он со вздохом, – было бы меньше проблем.

Взгляд его затуманился грустью, но он тут же спохватился, тряхнул головой и подошел ко мне почти вплотную. Глядя мне прямо в глаза, он произнес тоном гипнотизера:

– Отдай чемоданчик, и все будет хорошо. Пойдешь заниматься своими делами. Не ввязывайся в то, до чего ты еще не доросла. Слишком серьезные люди имеют к этому чемоданчику прямое отношение. Пока еще не поздно, отдай чемоданчик и выйди из игры.

– Боюсь, что уже поздно, – сказала я ему, и эти мои слова подействовали на него, как удар током. Он побледнел и отшатнулся, едва слышно спросив:

– Что ты имеешь в виду?

– Только одно, – пояснила я, – Таньку вам уже не достать. Компромат на нее уничтожен.

– Тьфу ты, черт, – ругнулся Сергей и смачно плюнул на пол. – Да плевать я хотел на твою Таньку!

Он нервно заходил по комнате.

– Я уже жалею, что связался с этой дурой. Изображает из себя светскую львицу, а на поверку-то – обычная деревенская клушка. Не успеешь залезть на нее, а она уже кончила и лежит под тобой, как матрас – мягкая и глупая.

В его голосе было столько презрения, что мне стало обидно за подругу:

– Слышала бы все это Танька! – А про себя я подумала, что она бы в обморок, наверное, упала от таких уничижительных характеристик.

– Я тебе еще раз говорю, – сказал он, скрипнув зубами, – мне плевать на твою подругу. Если ты старалась ради нее, то ты еще большая дура, потому что именно она тебя мне сдала, все выложила о твоих приключениях. У этой идиотки язык за зубами не держится, так что, если б не она, тебя бы сейчас здесь, наверное, не было.

Пришла моя очередь раскрыть рот от удивления. Пораженная, я уставилась на Сергея, пытаясь определить, врет он или нет. Но, похоже, он не врал. Я поняла, что Танька действительно рассказала ему все. Даже если она сделала это без злого умысла, все равно свинство с ее стороны: так рисковать моей безопасностью она не имела права.

– Чего вы хотите от меня? – спросила я. – Чтобы я отдала вам чемоданчик с остальными пакетами?

– Ну наконец-то поняла. Да, нам нужны именно эти материалы.

«Что же в них такого, – подумала я, – что бедная Танька им по фигу?»

До меня начало доходить, что я вляпалась во что-то очень серьезное. В моих руках оказались документы настолько важные, что одна мысль об их потере повергла Сергея в трепет. Теперь я нисколько не сомневалась, что ради этих документов они пойдут на все, в том числе и на убийство. Меня прошиб холодный пот.

Я чувствовала себя совершенно беззащитной и всеми брошенной. Танька предала меня. Петр и Артем уехали вчера, обидевшись на меня, теперь вряд ли появятся. Ирка смылась со своими студентами на турбазу, и некому даже поднять тревогу, заметив мое отсутствие. Я сижу здесь, в этой забытой богом избушке, одна в обществе бандитов.

Одно мне было ясно: пока документы в моих руках, они меня не убьют. И я решила поторговаться.

– В общем, так, мне нужны гарантии моей безопасности, – заявила я как можно тверже и решительнее. – Что со мной будет, если я отдам документы?

– Ничего, пойдешь домой, завтракать, – ответил Сергей, угрюмо глядя на меня.

– Нет, – сказала я, – почему я должна тебе верить? Кто мне гарантирует, что, получив эти документы, вы отпустите меня, а не закопаете где-нибудь в огороде?

– Если ты будешь упрямиться, – сказал он ровным и спокойным голосом, – то действительно плохо кончишь. Я даже объясню тебе, как это все будет происходить. Сейчас я позову Валеру. Он, поверь мне, умеет вышибать из людей информацию. Он работает не языком, как я, а руками. Иногда и ногами.

Сергей подошел ко мне и провел рукой по табуретке, стоящей рядом со мной.

– Вот видишь дырки в табуретке, а вокруг них коричневые пятна? Обычно женщины раскалываются сразу, когда я объясняю их происхождение. Пятна – это запекшаяся кровь. Кровь стекала по гвоздям, которыми Валерий прибивает руки непослушных людей к табуреткам. Если он потрудится над твоими ручками, ты вряд ли когда-нибудь сможешь нормально писать, да что там – даже ласкать мужчину тебе будет проблематично. Но это не все: если человек продолжает упорствовать, у него есть маленький топорик. Знаешь для чего?

Сергей схватил мою правую руку и прижал ладонью к табуретке, после чего снова заговорил, дотрагиваясь до моих пальцев.

– У прибитой руки сначала отрубается мизинец, потом безымянный. До указательного, как правило, не доходит, потому что люди ломаются раньше.

Я с ужасом смотрела на свою руку. По спине противно побежали капли пота, ладони стали липкими.

– Ну так что, звать Валерия, или ты сама скажешь, где чемоданчик?

Я молчала. Я почти онемела от страха.

– Валера! – крикнул Ковальцов. – Иди сюда.

Через минуту в комнате появился напарник Сергея. Вид у него был слегка заспанный.

– Ну чего? – зевнул он, вопросительно глядя на Сергея.

– У нас мало времени, а девочка заупрямилась. Займись ее пальчиками, и по-быстренькому, – скомандовал Ковальцов.