— Да, мамочка! — мальчик вышел одетый, умытый и причесанный.

— Поразительно, как у таких среднестатистических родителей мог появиться такой умничка-сын! — Ирина обняла сына, поцеловала его в макушку.

Артем хихикнул и вывернулся из-под материнских рук.

Наскоро позавтракав, Ирина и Артем выбежали из дома. Уже спускаясь на лифте, Ирина вспомнила, что забыла телефон. Пришлось вернуться. В прихожей Ирина споткнулась за проходившую мимо кошку, выронила ключи. Отпихнув любимицу, долго шарила в темноте по полу, подняла ключи и с досадой подумала, что дороги не будет. На всякий случай посмотрелась в зеркало, скривилась, изображая улыбку, поправила шапку и выбежала в подъезд, где нетерпеливо подскакивая, уже заждался Артем.

Да, дороги действительно не было. Осенняя слякоть в сочетании с количеством машин не позволяла передвигаться быстро. В школу они, конечно, не опоздали, но на работу надо было спешить, и Ирина старалась ехать по возможности быстрее.

— Все-таки на наших дорогах коробка-автомат незаменима, — мрачно думала Ирина, передвигаясь со скоростью черепахи в очередной пробке. — Если бы у меня была «механика», то писать бы мне пришлось исключительно левой рукой, впрочем какая разница…

Ирина была амбидекстр — двурукая, владела двумя руками, что вызывало восхищение у всех, кто об этом узнавал. На самом деле все было гораздо проще, чем казалось. Дело в том, что в возрасте тринадцати лет Ирина сломала правую руку, неудачно упав с велосипеда, и почти полгода провела в гипсе, рука не хотела нормально срастаться. За это время выучилась писать левой рукой, школу-то никто не отменял. А когда все-таки гипс сняли, с удивлением поняла, что способности писать правой не потеряла. Потом долго не пользовалась левой, а в институте на длинных лекциях вспомнила, что когда-то приобрела довольно полезный навык, и дела пошли веселее. Когда все студенты уже изнывали от количества написанного и разминали уставшую кисть, Ирина спокойно перекладывала ручку в другую руку и продолжала писать. Этой способности всегда завидовал и муж. Как и все врачи, писал он ужасно неразборчиво, а кроме того, еще и медленно. Ирина всегда смеялась над ним, когда он, заполняя чью-нибудь карточку, останавливался в середине слова и долго думал, будто вспоминал, какая буква следующая.

— Как, с такой скоростью письма, ты окончил институт? — всегда спрашивала Ирина, с недоумением глядя на мужа.

********

Она приходила в себя несколько раз. Первый — когда ее вытаскивали из машины, над головой громко скрипело, как — будто машину разрезали на части. Сумочка и телефон остались в машине, Ирина переживала за содержимое сумки и хотела сказать, чтобы позвонили мужу, но мысль эту не додумала и опять потеряла сознание.

Привел ее в чувство голос мужа. Ирина ни разу не слышала, чтобы Сергей с таким надрывом кричал на кого-то. Как будто со стороны она видела, как ее всегда спокойный и уравновешенный Сережа хватает за рукава стоящих вокруг нее людей.

Ей захотелось сказать: «Сережа, успокойся, у меня ничего не болит», но сил не было даже произнести звук. Ирина почувствовала, что головная боль проходит, на смену ей приходит спокойствие и тишина. Она расслабилась и подумала:

— Хоть бы Артема не забыл забрать, у него сегодня короткий день.

Последнее, что она слышала, были слова, произнесенные мужчиной, на которого кричал Сергей.

— Все что могли, Сергей Александрович… травмы несовместимые с жизнью…