— Юная леди, и куда, позвольте спросить, вы собрались? — тормозит дочку мать, когда Ксюша уже поднимается из-за стола, задвигая стул на нужное место.

— Мам, я же говорила, к Лене, — сцепив руки в замок на уровне бёдер, напоминает девушка. Её глаза бегают от отца к матери, видимо пытаясь найти поддержку. Кажется, её не отпустят.

— Ксюша, у нас гость, и, кажется, ты можешь отложить посторонние встречи, — строго заметила женщина, показывая взглядом обратно на стул дочери.

— А может, я схожу с Ксюшей? — спокойно начинаю я, привлекая удивлённый взгляд мелкой. — Просто город я знаю плохо, и друзей новых найти не помешает, да и к тому же будет кому защитить её, как никак ночь на дворе.

— Ну, если так, — растерянно пожимает плечами женщина, переводя взгляд с меня на младшую.

— Да, Кир, идите, только смотри, на твоём попечении, — благосклонно кивает отец, грозя указательным пальцем. Сам знаю, что на моём попечении. Спрашивается, зачем только лез? А всё ради этих расстроенных глаз, до чего докатился?

Ксюша, не сводя с меня подозрительного взгляда, удаляется в свою комнату, чтобы через пару минут выйти в синих потёртых джинсах на мой манер и тёплой толстовке, в руках она держит набитый чём-то маленький рюкзачок. Девушка кивает мне, показывая, что уже готова идти, и я поднимаюсь со своего стула.

В коридор нас идут провожать родители. Отец грозит мне, повторяя о том, чтобы я следил за Ксюшей, а та лишь закатывает глаза. Ну да, поступил бы так же, ведь ей уже сколько? Вроде девятнадцать, если правильно помню, но выглядит намного моложе. Она на голову ниже меня, что придаёт ей особой милоты. Платиновые волосы красиво уложены на голове, из-за чего она и отнекивается от шапки, но, ловко дав ей несильный подзатыльник, сам натягиваю на её непослушную голову предмет гардероба. Ксюша хмурится, но шапку снять не решается, кидая на меня злые взгляды.

Через минут десять мы уже выходим из квартиры. Всё время я послушно следую за мелкой, думая уже реально куда-нибудь уйти, но совесть не позволяет — в голове сразу материализуется картина, на которой маленькая и беззащитная Ксюша стоит в подворотне, в то время как к ней подходят гопари. И почему-то тут действует совершенно не братская забота.

— Зачем ты пошёл? — нарушив тишину, интересуется мелкая, пиная маленькие снежные сугробы ногами, заставляя этим поступком улыбнуться.

— Из-за меня не пошла бы ты, — пожимаю плечами, засунув руки в карманы джинс — свои перчатки я отдал этой маленькой девочке ещё неделю назад.

— Тогда спасибо, — хмурое лицо сменяется на довольное, и через минуту я уже могу заметить милую улыбку. — Насчёт нашего знакомства…

— Забей, — отмахиваюсь, шагая рядом с ней. — Познакомились, и познакомились, по мне, так даже очень прикольно вышло.

— Ладно, — вновь улыбается Ксюша, резко останавливаясь и оглядываясь по сторонам. Шли мы какими-то дворами, так что с разных сторон от нас сейчас одни дома с серыми подъездами, именно в один из таких меня и утягивает малая.

— Значит так, — гордо заявляет она, нажимая на двери домофона лишь ей понятный набор цифр и пропуская меня вперёд, когда та открывается. — Ты сейчас идёшь со мной на вечеринку к моей подруге Лене, там будет половина моего университета и будущего твоего.

Говоря это, Ксюша утягивает меня на несколько пролётов вверх, останавливаясь на том этаже, на котором нет выхода к квартирам. Лёгким движением скинув рюкзак со своего плеча на пол, она быстро расстегивает его молнию, присев на корточки, и через минуту на свет появляется фиолетовая материя, в темноте более менее похожая на одежду.

— Отвернись, — просит Ксюша, заметив мой внимательный взгляд. Понимание того, что она задумала, приходит слишком поздно, ровно в ту минуту, когда я на автомате слушаюсь её, а повернуться уже нет случая — вдруг она там уже раздевается?

Что же чувствует нормальный, полноценный парень, который полностью осознает то, что за его спиной сейчас раздевается вполне красивая девушка? Что чувствует - не скажу, хотя бы из уважения всё к той же девушке, а вот, что думает, вполне возможно. Первая мысль — обернуться. Пусть наорут, пусть даже ударят, но зато утолю эту неизвестность, которая стягивает дыхание где-то глубоко внутри. Затем идёт мыслительный процесс о том, что веду я себя как-то не по-братски, а вот уже следующая мысль посылает к чертям совесть, мораль и хвалёный разум, крича о том, что иной реакции и быть не может. И я с ней полностью согласен.

Учитывая то, как мы познакомились с Ксюшей, могу трезво заявить, что уже в тот момент думал, как бы взять у неё номер и разузнать насчёт наличия парня. Причём последовательность, озвученная ранее, была бы именно такой.

Ну, не испытываю я к ней братских чувств. Во-первых, потому что сестру, да и брата, никогда не хотел (и в прямом и переносном смыслах). Во-вторых, настроен с самого начала был не иначе, как к обычной девушке, с которой есть хорошая возможность познакомиться.

Пока мысли шальной волной носились в голове, копошение за моей спиной и недовольное пыхтение сменились на ровное дыхание через пару минут, что и подсказало мне о том, что мелкая уже переоделась. Даже не спросив разрешения, наглым образом поворачиваюсь к будущей родственнице, понимая, что ещё пару минут копошения в своей голове не выдержу.

Сконфуженная Ксюша стоит по стойке смирно в фиолетовом платье на ладонь выше колена и недовольно дёргает руками за спиной. Поняв, в чём дело, рывком разворачиваю её спиной к себе, и ровно в этот момент мне открывается вид на нежную кожу девушки. Ближе к низу спины находится собачка, до которой Ксюша сама бы и дотянуться не смогла. Аккуратно взяв замочек, веду его вверх, мимолетно касаясь пальцами атласной кожи, чувствуя её нежность и маскируя всё под попытку нормального и качественного исполнения обязанности.

— Спасибо, — смущённо-хрипло тянет девушка, отводя выбившуюся прядь за ухо. Лицом она повернуться ко мне не стремится, поэтому приходится отойти от неё на ещё один шаг — мало ли, стесняется. Вся наглость и прежняя важность, которых было так много в нашу первую встречу, теряются, взамен неё приходит маленькая девочка, немного растерянная, смущенная и до дури милая. Платье облегает зону декольте, немного скрывая её тканью, подчёркивает тонкую талию девушки, за которую так и хочется притянуть ту.

— Да не за что, — пожимаю плечами и быстро моргаю, желая отогнать совсем не те мыли. Наблюдаю за тем, как она накидывает на себя тёплое пальто, но шапку — то ли по причине небрежности, то ли из-за неохоты — вновь пропускает, так и норовя засунуть её в рюкзак с остальными вещами. — Шапку надень, а то заболеешь, — строго прошу я, придвигаясь к ней и застегивая пальто на все пуговицы, так, чтобы не замёрзла. Расстояние между нами непозволительно мало, настолько, что могу почувствовать тонкий цветочный аромат духов, что кажется вполне невозможным для зимней атмосферы.

— Выруби режим старшего брата, — бурчит мелкая, смахивая мои руки со своей одежды, довольно грубо, но вместе с тем и неуверенно. А вот и черты первой встречи подоспели.

Насчёт брата она ошибается, что-что, а вот братских чувств не испытываю к ней от слова «совсем», особенно это было понятно, когда осмысление того, что молодая и хорошенькая девушка сзади меня минуту назад переодевалась. Голову уже начинает посещать вопрос: «А инцест ли в нашей ситуации будет возможен?». Вроде как мы не кровные и всё такое, да и сверх меры верующим я никогда не был.

— Малышка, его, уж поверь, не врубали с самого начала, — не отводя взгляда от её глаз, жарко сообщаю я, желая увидеть реакцию на свои действия. Удивительно, но эмоции говорят быстрее: какое-то непонимание сменяется минутным страхом, а уже потом и скептицизмом.

— Иди уже, альфач фигов, — фыркает Ксюша, толкая меня в грудь, тем самым отодвигая с пути и важно шествуя по лестнице.

— Платье красивое, — хвалю я, рассматривая милые формы сестры. Вот сейчас реально чувствую себя извращенцем. — Но короткое, — добавляю, чуть погодя, заметив, как из-за её движений, оно задирается, показывая этим красивые ноги девушки.

— А мне нравится, — фыркает она, спрыгивая с последней ступеньки, словно ребёнок.

Удивительно, но эти самые детские поступки привлекают внимание к ней. Это та самая непохожесть, черта, способная отличить её от остальной толпы. Всё в ней выдаёт ребёнка. Кто-то говорил, что старение - неизбежно, взросление - выборочно, так вот что-то мне кажется, она выбрала пункт под названием «не взрослеть».

Именно поэтому я просто ухмыляюсь, продолжая следовать за ней. Покинув тёмный подъезд, замечаю, что снег уже пошёл в полную меру, но если меня это напрягает, заставляя задуматься о том, что будем делать с такой погодой, то Ксюшу — только радует. Она радостно выбегает на середину улицы, расставляя руки по бокам и начиная крутиться, ловя снежинки на свои покрасневшие от холода щёки.

Милота — сказали бы взрослые. Глупость — сказали бы некоторые сверстники.

Когда младшая останавливается, чтобы отдышаться и привести себя в более менее нормальное состояние, я замечаю на её ресницах, прикрывающих серые глаза, ещё не растаявшие снежинки. Алые, чуть пухлые щёчки, пылают, призывая подойти поближе и притянуть её к себе, увести в тёплую комнату, закутав в плед, и дать чашку с какао. Но вместе с тем настолько милая ситуация, которую так не хочется рушить, привлекает к себе, настигает желание стать её частью.

— Идём, — переборов в себе лишние чувства, зову я, непроизвольно протянув руку к Ксюше. Она хмурится, вновь обращая детский взгляд в помутневшее небо, но всё же слушается меня, проходя мимо протянутой ладони. «Может, к лучшему» — успокаиваю себя, выдыхая.

— Слушай, а до меня только сейчас дошло, что ты делал всю эту неделю, прежде чем прийти к нам? — нахмурив личико, спрашивает мелкая, слегка поворачивая ко мне голову. Платиновые волосы выбиваются из шапки красивыми кучеряшками, которые хочется намотать на палец. Это начинает отвлекать.