– На работу я вообще не ходила, – она ткнула окурок в полную пепельницу. – У меня депрессия, жизнь трещину дала.

– И что на этот раз стряслось? Хотя погоди, сначала выгуляю Лаврентия.

– Я его уже выгуляла, – Таисия всхлипнула и потянулась за бокалом.

Пришлось разуться, раздеться, усесться рядом с раскисшей подругой и приготовиться к выслушиванию постигшего ее горя.

– Жизнь, Сена, проходит мимо, мимо нас она проходит, понимаешь?

О, господи, опять двадцать пять…

– Вот был же шанс, реальная возможность поучаствовать в чем-то ярком, запоминающемся, возможно, нас бы заметили, оценили, пригласили бы еще куда-нибудь… возможно, мы, наконец-то, смогли бы встретить стоящих мужчин… Только фортуна повернулась к лесу задом, а к нам передом, как – бац! Какая-то дурацкая лошадь все пускает насмарку и мы опять остается при своем бубновом интересе.

Ах, вот в чем причина горя разливанного!

– Таюсик, дорогусик, ну что ты фигней-то расстрадалась? Быстренько сейчас подыщут Анастасии замену и съемки возобновятся, ведь это не так трудно сделать – совсем чуть-чуть успели отснять, особых проблем не возникнет. И как только вопрос утрясется, нас снова всех соберут обратно на площадку.

– Что-то верится с трудом… – упорно куксилась несостоявшаяся "проститутка № 6". – Поехал наш поезд под откос, виляя задом…

– Тайчик, зайчик-забегайчик, ну что ты говоришь такое? Наш локомотив исправно пилит заданным курсом, не беспокойся. Будем мы сниматься дальше, как миленькие! Они что там, идиоты заново морочиться с кастингом и собирать новую массовку, когда уже есть все готовое? Так что заканчивай заниматься совершенно необоснованным слезокапством, пойдем лучше попробуем подключиться к Интернету и поищем координаты конезавода "Остров".

Так как со свежеподаренным компьютером я еще не успела наладить дружественных отношений, поэтому мне требовалась группа поддержки.

– Это зачем еще? – она бросила в мою сторону подозрительный взгляд.

– Потому что мы начинаем следствие по делу об убийстве Анастасии Серебряковой, и чтобы развеять все сомнения касательно того, что это было именно убийство, а не несчастный случай, следует прокатиться на конезавод, пообщаться с конюхами, да и с самим горячим скакуном.

– Да, это было бы интересно, – безо всякого интереса промямлила подруга. – Ты знаешь, я думаю, что Влад подарил тебе компьютер, лишь бы только мы прекратили донимать его бесконечными просьбами найти в Интернете то одно, то другое.

– Ну, это же замечательно, теперь мы сможем сами в любое время искать нужную нам информацию и не дергать Влада.

– А может он от нас потихонечку совсем избавиться хочет, а? Вычеркнуть из своей жизни, пнуть под зад сандалетами… Никому мы не нужны, Сена-а-а-а!

– Тая, хватит ерундить! – я малость даже рассердилась. – Заканчивай быстренько все это безобразие и давай, за дело!

Мучаясь и сетуя на плохую связь и низкую скорость, глобальная сеть все-таки выдала месторасположение конезавода «Остров», даже по четвертинке от каждой из трех имевшихся на сайте фотографий загрузилось. Пробежав взглядом информацию о том, какой этот конезавод замечательный, что его питомцы задействованы в съемках кино и сериалов (это было выделено жирным шрифтом) что при нем работает еще школа верховой езды, я переписала на бумажку подробный план проезда к «Острову».

– А нам это точно надо? – икнул за моей спиной Таискин голос.

– Ложись спать, сделай одолжение. Не забудь диван разложить предварительно.

– Жестокий ты, Сена, челове-е-ек…ик! И-ик!

– Ложись уже, чудовище!

А утром это чудовище еще надо было разбудить. Под злобный сонный рев: «Отстань от меня, жабища! Сегодня суббота! Имею право на отдых по трудовому кодексу!!!», я собиралась на прогулку с Лаврентием.

– Через час вернемся! – крикнула я из прихожей, надевая на пупсика прогулочную амуницию. – Что бы к этому моменту была бодрой, как самый огуречный огурец! Иначе оболью тебя ледяной водой! Клянусь!

И я бы это сделала, ведь если уж начинать расследование, так начинать, а не дурака валять в солнечный субботний денек, правильно я говорю? Но крайние меры не понадобились, к нашему возвращению хмурый и мрачный "огуречный огурец" уже кое-как слонялся по квартире и даже сумел найти в себе силы поставить чайник на плиту.

– Сена, вот объясни мне, на кой хрен мы попремся к этим лошадям? – задала деликатный вопрос Таисия, методично давя ложкой ломтик лимона в чайной кружке. – Нам что, совсем заняться нечем?

– А с чего ты предлагаешь начинать следствие? – В это чудесное весеннее утро я в кои-то веки решила разнообразить наше меню и вместо яичницы приготовила омлет.

– Ну, к примеру – позвонить бегемотской Ире, спросить, кто конкретно из эдельвейсовцев торчал на съемках, ведь если она сказала, что этот мужик… там ведь мужик был, да?

– Угу.

– Она расскажет, кто он такой, как его найти и через этого кренделя мы быстренько внедримся в "Эдельвейс" и все там пристально разнюхаем.

– Ты всерьез считаешь, что если б конкурирующая студия была причастна к убийству актрисы, их человек поперся бы на съемки, буквально на место преступления?

– Да кто их знает, какие у них там планы. Кстати, с кем из "наших" разговаривал эдельвейсовцем?

– Кажется, с главным режиссером, краем глаза видела, что они стояли друг напротив друга и, кажется, слегка скандалили. Все? Доела-допила? Собирайся, едем к лошадям.

– Опять ты, Сена, за своё?! Прямо непонятный ты человек! Никуда я не поеду!

Через два с половиной часа мы были у территории конезавода "Остров". Как мы туда добирались и каких нервов мне стоило волочь за собою беспрерывно сквернословящую Таисию, я не хочу вспоминать. Главное, мы все-таки добрались до места. У внушительного забора с воротами нас поджидала ласковая охрана в количестве двух мало интеллигентных молодых людей, которым на протяжении минут сорока мы вкручивали правдивейшую историю о том, как, почему и зачем нам сильно-сильно-сильно требуется попасть на территорию конезавода. Но молодые люди не желали нас пропускать. И только я собралась отчаяться, что дальняя прогулка в живописнейшие окрестности Зеленограда оказалась напрасной, как охранники неожиданно сменили гнев на милость, связались с каким-то Анатолием по рации и попросили подойти к центральному входу.

– Толик проводит вас к конюшням, чтоб вы не заблудились.

Это было произнесено таким двусмысленным тоном, что могло и подразумевать еще и такой смысл: "А заодно посмотрит, чтоб вы какую-нибудь лошадь случайно не уперли". Наш провожатый-конвоир Анатолий оказался хилым, мятым мужичонкой, которого, при желании, мы могли бы запросто украсть вместе с приглянувшейся лошадью. Пока шли через всевозможные тренировочные площадки с барьерами и без (кстати, запросто можно было бы заблудиться, территорию конезаводик себе оттяпал ого-го!), пытались завести с Анатолием светскую беседу, но Толик оказался на редкость тугим собеседником и светская беседа закончилась, не начавшись.

– Вон тама конюшни, – он указал отчего-то средним пальцем на пару длинных одноэтажных построек. – Назад не заблудитесь?

– Нет, нет, не беспокойтесь, – я обрадовалась, что он не собирается с нами в конюшни и не станет болтаться под ногами. – Спасибо, что проводили.

Отпочковавшись от Анатолия, мы припустили к ближайшей конюшне – приятному на вид деревянному сооружению золотистого цвета.

– И кем мы представимся конюхам? – недовольно проскрипел Таискин голос за моей спиной. – Они на съемках-то не шибко возжелали с нами общаться, и тут могут послать безо всяких разговоров.

– Скажем, что мы из "Эдельвейса", нам скоро понадобятся лошади для съемок, хотим выяснить, насколько реально повторение трагедии, при каких обстоятельствах животное способно стать неуправляемым, чтобы постараться исключить такие обстоятельства.