Выходит, что не только американцы задают себе подобный вопрос. Он возникает и у «людей», которых Америка пытается понять, и в толпе, из которой затем вырастают террористы. С точки зрения молодого египетского официанта и многих других мусульман, Америка ненавидит мусульман, и их собственная ненависть к Америке — лишь отражение этой ненависти.

Тенсинг признается египетскому официанту, что «голливудские стереотипные образы арабов и мусульман как фанатиков с горящими глазами под знаменем Корана» заставляют лишь ненавидеть и презирать мусульман10. Он мог бы добавить, что люди всего мира получают похожее впечатление об арабах благодаря американской журналистике и американскому образованию.

Когда газета Toronto star отправила одного из своих журналистов в местный книжный магазин на поиск «литературы ненависти», журналист сделал удивительное открытие. В одном из отделов магазина он наткнулся на выпуск журнала National Review от 3 декабря 2001 года, в котором Джордж Буш нарисован на обложке в образе средневекового крестоносца. В номере помещена статья под названием «Замученные: мусульманское убийство и нанесение увечья христианам», автор которой с одобрением цитирует книгу Сэмюэля Хантингтона "«Столкновение цивилизаций и переустройство мирового порядка»: «Проблема, лежащая в основе западного мира, — не исламский фундаментализм. Это ислам, другая цивилизация, народ, который убежден в превосходстве своей культуры и одержим мыслью о недостаточности собственного влияния». Это, конечно, не Майн кампф, но можно вполне посочувствовать мусульманину, которого может бросить в жар н в холод при виде подобного утверждения11.

Палестинский автор Эдвард Сайд, в течение многих лет живший в Нью-Йорке и преподававший в Колумбийском университете, писал в еженедельнике Аbram Weekly.

«Я не знаю ни одного араба или американского мусульманина, который сейчас не чувствовал бы себя находящимся в стане врага. Пребывание в Соединенных Штатах в данный момент дает нам особенно неприятный опыт отчуждения и всеобъемлющей, целенаправленной враждебности12».

Стереотипы становятся нормой, зеркало отражает зеркало, как в аттракционе «комната смеха», отражения искажаются все сильнее и сильнее. Возьмем, к примеру, статью заместителя редактора National Review Энн Коултер, которая называется «Это — война»:

«Сейчас не время подсчитывать, в какой мере какие-то конкретные люди были задействованы в нападении террористов. Ответственность несут все, кто одобрительно улыбался, когда шла борьба с такими патриотами, как Барбара Ольсен».

Люди, стремящиеся к уничтожению нашей страны, живут здесь, работают в наших авиакомпаниях, проходят тренировочные полеты в наших аэропортах. Было бы ничем не хуже, если бы вермахт во время Второй мировой войны перенес свою деятельность в Америку и трудился бы на благо американских авиалиний. Вот разве что вермахт был не настолько кровожаден…

Мы должны завоевать страны, где они живут, убить их лидеров и обратить их в христианство. Мы ведь не были столь щепетильны, чтобы найти и наказать только лишь Гитлера и его ближайших соратников. Мы бомбили немецкие города, мы убивали мирных граждан. Такова война. А это война13.

Гневный пафос Энн Коултер по поводу ненависти представляет собой кривое отражение, точно такую же ненависть. Это демонстративный отказ от попытки понять контекст и обстоятельства, в которых другие люди живут, думают и воспринимают события.

Затем в онлайновой публикации National Review—«на консервативном американском сайте номер один»—выступил Рич Лоури, который написал: «Очень сильное искушение — сбросить на Мекку атомную бомбу». Он комментирует свое заявление:

«Это жестоко, что тут говорить… Конечно, Мекка — это особое место, но затем снова погибнет какое-то количество людей, и это будет знак. В других религиях раньше тоже бывали такие катастрофы… Нам пора посерьезнеть — нужно понять, что мы сделаем, чтобы отомстить им. Этим, может быть, мы наконец сумеем произвести на них хоть какой-то устрашающий эффект. Но лучше это сделать сейчас, а не тогда, когда появятся новые тысячи жертв среди американцев»14.

Лоури и Коултер выражают народные настроения и высказывают мнения, которые можно услышать на улицах, но вправе ли подобные мнения формировать политику и являться решением политических и военных проблем? Американцы сами понимают, что существует некое расхождение во взглядах. Но при этом популистское воодушевление встроено в определенный контекст. Информационные же каналы зачастую эффектно манипулируют фактами, вырывая их из контекста, чтобы как можно нагляднее продемонстрировать поляризацию общества. Тем не менее Америка в целом воспринимает себя как страну, заново обретшую единство целей. Так как же быть: не обращать внимания на высказывания Коултер и Лоури или отнестись к ним со всей серьезностью? Если же подобная риторика — это всего лишь мышиная возня, а вовсе не серьезный политический спор, то возникает вопрос: мешают ли стереотипы и культурные клише американцам лучше узнать про тех, кого они отчаянно пытаются понять?

Осознав стереотип, мы можем вообразить, что нашли ответ, тогда как мы только лишь приблизились к сути проблемы. К чему же мы пришли? Этот вопрос нуждается в ответе, основанном на информации. Каким же образом мы восполняем нехватку информации? Как пишет Э. Сайд в газете А.1 Ahram:

«Средства массовой информации обращаются к множеству «экспертов» и «комментаторов» по вопросам терроризма, ислама и арабов. Эти комментаторы и эксперты толкуют нишу историю, общество и культуру превратно и с изрядной долей враждебности, так что средства массовой информации стали не более чем оружием в борьбе с терроризмом в Афганистане и повсюду…»15

Эдвард Сайд — автор классического исследования «Ориентализм» (1978), посвященного литературным и историческим представлениям западной цивилизации об исламе и мусульманах. Сайд—не единственный ученый, продемонстрировавший то, каким образом научные идеи поддерживают и укрепляют стереотипы. В большинстве своем мусульмане представлены воинственными, варварскими фанатиками, коррумпированными, изнеженными сластолюбцами, людьми, живущими вопреки закону природы. Это представление появилось в западной науке достаточно давно и с тех пор не менялось. Центральной предпосылкой этого образа всегда была «неполноценность» мусульман, как людей, так и общества, происхождение которой приписывалось особенностям их веры. Британский историк Норман Даниэль описывает отношение средневековой Европы к исламу и мусульманам, как «хорошо осведомленное безразличие»16. Сложившийся на Западе стереотипный образ мусульманина принято было объяснять естественным влиянием ислама. Подобное объяснение вполне соответствует духу современного ориентализма. Конформизм и ортодоксальность считаются основными характерными чертами монолитной исламской цивилизации. Принято не замечать весь широкий спектр мнений, существующий в исламском обществе, не видеть людей и историю, сформированную под влиянием хода цивилизации, но зато принято рассматривать экстремальные проявления как норму.

Влияние ориентализма достаточно заметно на практике. Этот подход составляет основу научных трудов и популярных статей; он находит свое выражение как в фильмах, так и в стратегической политической мысли. Но что самое главное, он создает острое ощущение страха и дискомфорта в отношениях между обыкновенными людьми-немусульманами и мусульманским населением Европы и Америки. Расизм и дискриминация существуют в Северной Америке не только в своих крайних и неприглядных проявлениях—элементы расизма проглядывают сквозь привычные взгляды и представления самых что ни на есть милых, благонамеренных и здравомыслящих людей.

Но каким образом знание может представлять собой «осведомленное безразличие»? Ориентализм уникален. Ученые веками утверждали, что африканцы—«низшая» раса, природные рабы, «способные выполнять лишь черную работу». «Особый институт» (эвфемизм для рабства в южных штатах Америки) был создан не из предрассудков—рабство поддерживалось наукой, проводились анатомические, биологические и даже генетические сравнительные исследования разных рас. Эти дискредитировавшие себя научные знания все еще актуальны, как нам стало понятно из полемики вокруг книги Р. Херрнстайна и Ч. Мюррэя «Колоколообразная кривая» (1994). В этой книге утверждается, что существует природный класс американцев, главным образом черных, не обладающий уровнем интеллекта и когнитивных способностей, необходимым для высокоразвитого общества17. Политические и социальные последствия взглядов, основанных на подобных идеях, приводят к осложнениям межрасовых взаимоотношений между белыми и черными американцами. Искоренение расизма, въевшегося в ткань американского общества, — это долгий и болезненный процесс, который еще не закончен. Решение проблемы американских мусульман, равно как и мусульман всего мира, является частью этого процесса; предстоит нелегкое преодоление политических, социальных и культурных следствий ориентализма. В критические моменты самый трудный и самый важный вопрос: что мы знаем, а что—принимаем за знание?