Глава 10

Эммет оцепенело стоял в дверном проеме, когда отъезжала машина Реджины, два красных огонька истаивали в темноте. Почти все жители были тут.

И смотрели на него.

— Представление закончено, — рявкнул он, хотелось, чтобы все перестали смотреть на него со смесью разочарования и жалости.

Келли вышла вперед и посмотрела на него. Ему очень хотелось увидеть хоть одно дружелюбное лицо.

— И ты просто так ее отпустишь? — спросила она, и это явно не было утешением.

— Она приняла решение.

— Но ты не боролся за нее. Ты такой же неудачник, как и ее жених! — выкрикнула Ферн, и многие в знак согласия закивали.

Глубоко внутри он думал, что отпустивший ее был дураком.

Мама вышла вперед — он даже не заметил ее, и папа был тут.

— Ну, не стой тут! Иди и верни ее!

***

Реджина ехала по шоссе совсем недолго, когда увидела в зеркале заднего вида сине-красные огоньки.

Эммет остался в зале, так что это, наверное, его заместитель, или, что еще хуже, полиция штата, потому что она превысила скорость, пытаясь убежать от разбитого сердца.

Когда она съехала к обочине, боль в груди разрослась. Будто ее сердце осталось в руках шерифа в городе Френдшип.

И вот она опять встревает, уже с другим копом и в другом нелепом платье. Это хоть не так унизительно, как свадебное.

Темная фигура приблизилась к ее машине, и она начала доставать документы из бардачка.

Коп дернул ручку двери, и она подпрыгнула. Наверно, она сходит с ума, потому что видела перед собой Эммета. Она приблизилась к запотевшему окну, и сердце бешенно забилось.

В ту же секунду, как она нажала на кнопку разблокировки, Эммет распахнул дверь, наклонился над ней и отстегнул ремень безопасности, а затем вытащил ее из машины и заключил в свои объятия.

— Забыл тебе кое-что сказать. Много всего, вообще-то.

— Правда? И ради этого нужно было ехать на служебной машине?

Он улыбнулся, широко, обнажая зубы, и бабочки в ее животе практически прорвались в грудную клетку.

— Мне было очень плохо. И так уж случилось, что в моем распоряжении оказалась полицейская машина.

— Как удобно, — сказала она, и его улыбка стала только шире.

— Реджина, когда ты ворвалась в мою жизнь, я не знал, что делать, и сейчас не знаю, но точно знаю, что ты далеко не скучная, с тобой я улыбаюсь и буду последним идиотом, если отпущу тебя без боя.

Он коснулся губами ее губ.

— Хочу, чтобы ты осталась. Знаю, что все быстро, и много всего нам нужно решить, но никогда до этого я не чувствовал такой сильной связи. Оставайся хотя бы до Рождества, а потом я уговорю тебя остаться на подольше.

Она не успела ответить, а он опять ее целовал, превращая кости в желе.

— Хорошо, я останусь, — сказала она с придыханием. — Мне все равно придется вернуться домой в ближайшее время и кое с чем разобраться, но я тоже не готова тебя отпустить.

Он прижался лбом к ее лбу:

— Спасибо тебе, Господи. Уверен, они вышвырнут меня с должности, если вернусь в город без тебя.

— О, так это из-за города?

Он снял свою куртку и накинул ей на плечи.

— Однозначно, это только для меня. Но пусть они думают, что и для них тоже. Может, тогда у нас будет минута передышки.

— А может, и нет, — добавили они одновременно и засмеялись.

Потом целовались еще.

Большие снежинки опускались на них с неба, заставляя только крепче прижиматься друг к другу. Реджина наслаждалась ощущением его теплых губ, а снег и дальше кружил вокруг них.

Две недели назад она не верила и не задумывалась о рождественских чудесах, а теперь она возвращалась в город с мужчиной, от которого она без ума и ощущала себя, как та парочка из снежных рождественских сувенирных шаров, она их обожала. Нужно хорошенько потрясти свою жизнь — шар, чтобы все встало на свои места и вокруг вас закружился волшебный снег.