-Зачем?

-Поймешь чуть позже.

-А что случилось с нападавшими? Что с ними сделали?

-Все было проделано аккуратно и чисто. В головы людей вложили установку на убийство, но так ловко замаскированную, что она оставалась совершенно неуловимой до ключевого момента, когда активизировалась. А после того, как дело было сделано, из памяти человека начисто вырезался целый пласт информации вместе с самой установкой и много чем еще. Те двое, что выжили, превратились в полных имбецилов, лишенных даже самых элементарных знаний. Как я уже сказал, их обследовал сами Председатель, но оказался бессилен – никаких следов. Чертовски чистая, хотя и жестокая работа. Ее автору даже дали кличку – Хирург.

-Но я?… - кусочек головоломки с моим именем звучно щелкнул, присоединившись к нарисованной картине, и теперь отчаянно пытался зацепиться хоть за что-нибудь еще, - я-то не имбецил!… кажется.

-Именно! – Овод даже хлопнул в ладоши от возбуждения, - старик оказался прав!

-Старик? Председатель? В чем прав?

-Он предположил, что травматическая амнезия вследствие сотрясения мозга может остановить выполнение уже запущенной установки, одновременно сохранив ее в памяти.

То посещение ресторана он спланировал специально, чтобы спровоцировать покушение на себя и попытаться взять «языка». Старик понимал, что здорово рискует. В то время, когда остальные Корректоры свели к минимуму свое общение с внешним миром, опасаясь новых инцидентов, он отправился в ресторан, взяв с собой одного-единственного телохранителя. Более того, он под разными предлогами сообщил о своих планах как можно большему числу людей, надеясь, что эта информация дойдет и до злоумышленника. А главной задачей Паши, его Перфекта, было не убить, а только оглушить нападавшего, если он появится.

Старик все верно рассчитал, вот только он не предполагал, что желающих его кокнуть окажется так много. Кто знает, возможно, именно твоя рука нанесла старику смертельный удар.

-Моя? – я потрясенно уставился на собственные ладони.

-Теперь это уже неважно, - Овод наставил на меня указательный палец, - важно то, что Председатель и Паша умерли ради того, чтобы ты остался жив. Помни об этом и постарайся, чтобы их жертва оказалась не напрасной.

-Я так понимаю, что ты собираешься отвести меня к кому-то из Корректоров, чтобы он поковырялся в моей голове? А если я откажусь?

-Никуда я тебя отводить не собираюсь, - раздраженно отмахнулся Овод, - мы сейчас можем рассчитывать только на собственные силы. Тем более что перед смертью Георгий Саттар уже успел заглянуть к тебе в голову.

-Отлично! – буркнул я, хотя мне было совсем не до веселья. Ощущение было такое, будто в мое отсутствие кто-то наведался в мою квартиру, - что он там забыл-то?

-Дело в том, что работа любого Корректора неизбежно несет на себе его отпечаток. Дело не в каких-то пристрастиях, привычках или излюбленных приемах – оставленный след невозможно подделать, он уникален как отпечаток пальца, хотя некоторые его характерные черты передаются по наследству. Я сам не Корректор, а потому не могу объяснить тебе, как это выглядит или ощущается. Сам старик называл такой след «запахом».

-По такому следу можно выследить человека, который проделал пикировку?

-Увы, нет, - Овод покачал головой, - но его можно сличить с уже известными.

-И каков результат?

-Догадка старика оказалась верной.

-Какая еще догадка?

-По-моему это должно быть уже очевидно. Корректор-террорист, Хирург, которого все разыскивают – и есть его внебрачный сын.

***

Остановившись за стеклянной перегородкой, Рамиль рефлекторно задержал дыхание. Он прекрасно знал, что ни один звук извне не просочится в залитую белым светом комнату, но ничего не мог с собой поделать. Там, за стеклом, Александр Саттар творил священнодействие, называемое Психокоррекция, и наблюдение за этим процессом неизменно повергало обычно хладнокровного Рамиля в благоговейный трепет.

Когда-то в детстве он разобрал старый механический будильник, желая понять, как он устроен. Однако кучка разношерстных шестеренок быстро вышла из-под его контроля и категорически отказалась собираться обратно. Тщетные попытки совладать со злосчастным механизмом заняли у маленького Рамиля почти весь день и довели до слез. Вернувшийся в работы отец как мог постарался успокоить сына, а потом, обречено вздохнув, за несколько минут собрал будильник и поставил его тикать на полку.

То, как винтики и колесики в умелых руках вставали на свои места, показалось Рамилю тогда чуть ли не волшебством. Ведь он к тому времени уже окончательно убедился, что восстановить разобранное устройство совершенно невозможно, и вдруг…

Точно так же, непонятной магией казалась ему теперь работа Корректоров. В его мозгу никак не помещалась сама идея того, что можно взять человеческое сознание, разобрать на отдельные колесики, что-то заменить, что-то смазать, а затем свинтить обратно. Раз за разом он становился свидетелем того, как «перебранные» люди выходили из белой комнаты, изменившись, порой, до неузнаваемости, но так и не смог к этому привыкнуть.

Сегодня Александр работал с учениками. Шесть человек полулежали на мягких лежаках, спиной к стоящему за стеклом Рамилю. Сам же Саттар, в просторной белой же рубашке навыпуск, неспешно прохаживался перед ними, о чем-то рассказывая. Время от времени он останавливался около кого-нибудь из пациентов и перекидывался с ним несколькими словами. Завидев Рамиля, он, не переставая говорить, еле заметно кивнул. Зная, что сеанс может затянуться надолго, даже не на один час, Рамиль уселся в одно из стоявших у стены приемной кресел и приготовился ждать.

Ждать, впрочем, долго не пришлось. Минут через десять тяжелая звуконепроницаемая дверь приглушенно всхлипнула, открываясь, и шесть человек, негромко переговариваясь, прошли мимо Рамиля к выходу из приемной. Когда последний из них скрылся в коридоре, он поднялся и прошел в белую комнату.

-Рамиль, приглуши свет немного, если несложно, - попросил пристроившийся на лежаке Александр, прикрывая глаза рукой, - голова трещит, никак не могу сосредоточиться. С самого утра тут кувыркаюсь, а впечатление такое, будто занимаюсь бегом на месте. Может, хоть ты чем порадуешь?

-Это как посмотреть, - уклончиво ответил Рамиль, присаживаясь на краешек соседнего лежака.

-Что, ни единого просвета?

-Отчего же? Кое-что есть.

-Выкладывай.

-Сегодня утром спецназ предпринял попытку штурма здания, в котором, по имеющейся информации, находился Оводцев и похищенный им Олег. Здание оказалось заминировано, и, когда бойцы попытались войти внутрь, прогремел взрыв. Двое погибли на месте, еще пятеро госпитализированы в тяжелом состоянии. Пожар тушили почти три часа.

-Каков итог?

-Под завалами откопали два обгоревших трупа.

-Та-ак, - протянул Александр, - веревочка оборвалась. Интересно, на кого он работал?

-Скорее всего, опять на кого-то из вашей братии, на мелочи он не разменивался.

-В таком случае, мы вряд ли найдем какие-нибудь концы, Корректоры чертовски хорошо умеют заметать за собой следы. Хотелось бы все-таки знать, кому и зачем понадобился Олег с посланием от моего папаши в голове?

-Возможно, Оводцев и не знал о том, что Олег – Посыльный, - предположил Рамиль, - вот только теперь это, похоже, уже не имеет значения.

-Верно, - согласился Александр, и, словно подводя итог, взмахнул рукой, - одна проблема рассосалась сама собой, но вот решение другой несколько усложняется. Сосредоточимся теперь на ней. О моем несуществующем брате что-нибудь слышно?

-Пока все глухо, но я бы не торопился с похоронами Оводцева.

-Почему? У тебя еще есть сомнения?

-Трупы пока не опознаны.

-Ты натуральный параноик! А чьи еще они могут быть?

-Хотел бы я знать, - хмыкнул Рамиль, - вопрос в том, чья это была ошибка. Если Оводцева, то и труп его. Если наша, то я не знаю…