C’est que la voix des mers folles, immense râle,

Brisait ton sein d’enfant, trop humain et trop doux;

C’est qu’un matin d’avril, un beau cavalier pâle,

Un pauvre fou, s’assit muet à tes genoux!

Ciel! Amour! Liberté! Quel rêve, ô pauvre Folle!

Tu te fondais à lui comme une neige au feu:

Tes grandes visions étranglaient ta parole

– Et l’Infini terrible éffara ton oeil bleu!

– Et le Poète dit qu’aux rayons des étoiles

Tu viens chercher, la nuit, les fleurs que tu cueillis;

Et qu’il a vu sur l’eau, couchée en ses longs voiles,

La blanche Ophélia flotter, comme un grand lys.

Джон Эверетт Милле, Офелия

Под мостом Мирабо воды тёмные Сены

И наша любовь

Должен помнить я всенепременно

Радость в жизни шла горю на смену

Ночь приходит в урочный час

Дни текут я отправлен в запас

Взявшись за руки постоим так глаза в глаза

Покуда увы

От взглядов устав кàтится за

Волной под мостом наших рук слеза

Ночь приходит в урочный час

Дни текут я отправлен в запас

И любовь утекает как в сумрак вода

И любовь

Как медлительны этой жизни года

А Надежды огонь не оставит следа

Ночь приходит в урочный час

Дни текут я отправлен в запас

Дни текут как вода без следа неизменно

Невозвратны они

Невозвратны и слёзы и голос бесценнный

Под мостом Мирабо воды тёмные Сены

Ночь приходит в урочный час

Дни текут я отправлен в запас.

Табличка на опоре Моста Мирабо, выходящей на набережную Луи-Блерио(Louis-Blériot) с автографом Аполлинера

Sous le pont Mirabeau coule la Seine

Et nos amours

Faut-il qu’il m’en souvienne

La joie venait toujours après la peine

Vienne la nuit sonne l’heure

Les jours s’en vont je demeure

Les mains dans les mains restons face à face

Tandis que sous

Le pont de nos bras passe

Des étemels regards l’onde si lasse

Vienne la nuit sonne l’heure

Les jours s’en vont je demeure

L’amour s’en va comme cette eau courante

L’amour s’en va

Comme la vie est lente

Et comme l’Espérance est violente

Vienne la nuit sonne l’heure

Les jours s’en vont je demeure

Passent les jours et passent les semaines

Ni temps passé

Ni les amours reviennent

Sous le pont Mirabeau coule la Seine

Vienne la nuit sonne l’heure

Les jours s’en vont je demeure

О юность моя пропавшая

Словно венок увядшая

Вот уже у дверей подозренья

И холодного время презренья

А пейзаж-то намалёван

И в речке не взаправду кровь

Вон мимо проходящий клоун

Под звёздами рыдает вновь

Холодный луч в пыли играет

И щёчку милой освещает

Раздался выстрел резкий крик

Из сумрака портрет возник

Под рамкой треснуло стекло

Невыразимое словами

От мысли к звуку замерло

Меж ожиданьем и прощаньем

О юность моя пропавшая

Словно венок увядшая

Вот уже у дверей сожалений

И рассудка холодного время

Ô ma jeunesse abandonnée

Comme une guirlande fanée

Voici que s’en vient la saison

Et des dédains et du soupçon

Le paysage est fait de toiles

Il coule un faux fleuve de sang

Et sous l’arbre fleuri d’étoiles

Un clown est l’unique passant

Un froid rayon poudroie et joue

Sur les décors et sur ta joue

Un coup de revolver un cri

Dans l’ombre un portrait a souri

La vitre du cadre est brisée

Un air qu’on ne peut définir

Hésite entre son et pensée

Entre avenir et souvenir

Ô ma jeunesse abandonnée

Comme une guirlande fanée

Voici que s’en vient la saison

Des regrets et de la raison

Марио Мафаи, Натюрморт с цветами

Ложатся сумерки Из сада

Слышны рассказчиц голоса

Хозяйка-ночь тому и рада

Им распускает волоса

Ах дети малые вы дети

Зачем хотите улететь

Что розе разговоры эти

Благоухая умереть

Ведь вот он тёмный час цыгана

Скорей наполните кувшин

Струёй волшебною фонтана

Он роз влюблённых господин

Le soir tombe et dans le jardin

Elles racontent des histoires

À la nuit qui non sans dédain

Répand leurs chevelures noires

Petits enfants petits enfants

Vos ailes se sont envolées

Mais rose toi qui te défends

Perds tes odeurs inégalées

Car voici l’heure du larcin

De plumes de fleurs et de tresses

Cueillez le jet d’eau du bassin

Dont les roses sont les maîtresses

Карой Ференци, Орфей

Вальвэн[9]

Здесь не твой ли лесок к водам милым распущен,

Словно кудри, рукой благодатной, когда,

Затерявшись в листве, ялик призрачный спущен,

И на волнах дрожит жарких солнц череда, −

Ослепляя, вдоль борта, − обласканных Сеной,

Заполдневных предчувствуя близость часов,

И в роскошество лета твой парус нетленный

За косою лесистой вмешаться готов.

Так пускай в этот гвалт вселазурного брюта

Золотая твоя отплывёт тишина…

Словно тень от страницы мелькнула над ютом

И на Сену упала, чья кожа – пыльна −

Зеленей переплёта той книги старинной,

Что навечно осталась открытой в гостинной.

Si tu veux dénouer la forêt qui t’aère

Heureuse, tu te fonds aux feuilles, si tu es

Dans la fluide yole à jamais littéraire,

Traînant quelques soleils ardemment situés

Aux blancheurs de son flanc que la Seine caresse

Émue, ou pressentant l’après-midi chanté,

Selon que le grand bois trempe une longue tresse,

Et mélange ta voile au meilleur de l’été.

Mais toujours près de toi que le silence livre

Aux cris multipliés de tout le brut azur,

L’ombre de quelque page éparse d’aucun livre

Tremble, reflet de voile vagabonde sur

La poudreuse peau de la rivière verte

Parmi le long regard de la Seine entr’ouverte.

Если пляж скрипуч, и если

Сумрак куксится, слезлив,

А лазурь слезой в замес ли

Или в волн речитатив,

Дева дымчатых воздухов

Из царенья своего,

Грезя и не слыша, слухов

Гонит стайки для того,

Чтобы ветер губы тронул,

Соль сверкнула на зубах …

Из глубин исторгнут, стону

Вслед, навеки не зачах

Тот огонь души нежнейший,

Освещая мрак древнейший.

Si la plage planche, si