С первых же боевых вылетов, с начала наступления, летчики проявляли исключительную выдержку, мужество. Все были преисполнены стремления сломить сопротивление гитлеровцев, освободить советскую землю от захватчиков, бить врага дальше, до полного разгрома. Перед началом боевых действий в авиачастях проходили партийные, комсомольские собрания, митинги. Авиаторы клялись: не жалея сил и энергии сражаться с коварным врагом.

— Беспощадно буду бить врага, каждую очередь — в цель, — говорил перед личным составом Иван Бабак.

Не бросал слов на ветер Бабак. Восемь самолетов уничтожил он за время боев по окружению и разгрому бродовской группировки гитлеровцев, в боях за Львов.

Летчик Иван Домбровский из авиадивизии генерала Витрука 14 июля вел 12 «илов». У дороги, в овраге, он обнаружил танки и колонну автомашин. Штурмовики сделали шесть заходов. Летчики Сергей Фролов и Константин Родионов, снижаясь до бреющего, расстреливали гитлеровцев. В этот же день экипаж Родионова взорвал склад с боеприпасами.

Восемнадцать штурмовиков, ведомых Героем Советского Союза майором Лобкевичем, восемь раз заходили на цель. Несмотря на огонь зениток, летчики наносили удар за ударом. С наземного КП им передавали по радио: «Молодцы! Задание выполнили отлично!»

Танкисты горячо благодарили летчиков за высокоэффективную помощь с воздуха. Так, например, командующий 3-й гвардейской армией П. С. Рыбалко писал в штаб воздушной армии: «Штурмовики первого гвардейского штурмового авиационного корпуса за период взаимодействия с войсками 3-й гвардейской танковой армии на поле боя работали отлично. Личный состав танковой армии восхищался работой штурмовиков, когда они находились над полем боя и уничтожали технику и живую силу противника».

Немало похвальных отзывов было высказано в адрес наших летчиков, действовавших на львовском, рава-русском направлениях, и другими общевойсковыми командирами.

В период самых напряженных боев истребители авиационных соединений являлись надежной защитой войск от действий фашистской авиации. Отважные воздушные бойцы немедленно пресекали попытки вражеских бомбардировщиков атаковать наступающие наземные войска.

Прорыв сильно укрепленной обороны гитлеровцев на львовском и рава-русском направлениях — результат героических усилий всех родов войск: пехоты, танков, артиллерии. С честью выполняли свой долг в этих наступательных действиях авиаторы 2-й воздушной армии. Приведу несколько цифр, характеризующих напряженную боевую деятельность летчиков. За четыре дня с 14 по 17 июля бомбардировщиками, штурмовиками, истребителями произведено более 12 тысяч боевых вылетов. За это время уничтожено воздушными бойцами сотни немецких танков, 1219 автомашин, 117 орудий, взорвано 24 склада с горючим и боеприпасами, сбито 219 вражеских самолетов.

Партийное собрание во 2-й авиаэскадрилье 144-го гвардейского штурмового авиационного полка. Июль, 1944 г.

Наши летчики во время прорыва вражеской обороны, при окружении и разгроме бродовской группировки и в дальнейших наступательных боях показали не только высокие образцы мужества и отваги, но и подлинного боевого мастерства.

Штурмовики умножили свою славу ударами с бреющего полета, славу «ила» как воздушного сапера, блестяще расчищающего путь наступающей пехоте.

Наши истребители в боях продемонстрировали безраздельное господство в воздухе. Прославленные асы выходили неоднократно победителями в боях с превосходящими по численности группами самолетов врага.

В период боев, развернувшихся в июле 1944 года в небе Западной Украины, наши летчики совершили много бессмертных подвигов. Летчики-штурмовики Сергей Милашенков и Михаил Хохлачев повторили подвиг капитана Гастелло. Герой Советского Союза Сергей Глинкин на горящем самолете таранил вражеский истребитель, а сам остался жив и воевал до конца войны.

Механики, авиаспециалисты, воины авиатыла в трудных условиях работы безупречно готовили авиационную технику. Бывало, возвратится перед вечером с боевого задания изрешеченный осколками самолет, а техники, авиаремонтники за ночь восстановят его. К утру самолет уже в строю, и снова — в полет.

На земле и в воздухе авиаторы отдавали все для скорейшего разгрома врага. И труженики тыла ничего не жалели для фронта. Из газет, радио летчики знали о трудовых победах коллективов заводов, фабрик, колхозов и совхозов.

В нашей части был второй самолет, приобретенный на личные сбережения колхозника Ферапонта Головатого. Исправно нес боевую службу и самолет — подарок колхозника Николая Жадана. Сражалась целая эскадрилья на машинах, купленных на средства трудящихся Ростова-на-Дону. Все это красноречиво говорило о единстве армии и народа!

С первых же дней наступления для летчиков, для всех авиаторов не было передышки. Бои приобретали все больший накал. С начала прорыва обороны и до 27 июля, когда освободили Львов, летчики 2-й воздушной армии совершили свыше 30 500 боевых вылетов. Количество уничтоженных на земле и в воздухе вражеских самолетов возросло до 350.

А воздушные бои продолжались еще с большим ожесточением. В конце июля они уже шли на Сане, затем на Висле. Это были бои, обеспечившие успех всей Львовско-Сандомирской операции.

В ясный летний день я еду по дорогам Львовщины. Давно отгремели бои с фашистскими захватчиками. Кажется, нет и в помине следов войны на этой земле. Повсюду в раскинувшихся вдоль шоссе селах и местечках — новые дома. Порадовал меня своими новостройками и разросшийся, помолодевший Золочев.

С этим городом, который находится между Тернополем и Львовом, у меня связаны особенно яркие воспоминания.

Осенью тридцать девятого года вместе с воинами моего танкового соединения я участвовал в освободительном походе на Западную Украину. Неизмеримым было счастье трудовых людей этого края, сбросивших гнет помещиков и капиталистов. И безграничной — наша радость, радость советских воинов, выполнивших братский долг, подавших руку помощи западноукраинским трудящимся.

В канун нападения фашистской Германии я служил в одном из гарнизонов на Львовщине. Часто приходилось мне бывать в Золочеве и его окрестностях, где мы проводили полевые занятия, тактические учения. А в тот тревожный день 22 июня наша 10-я танковая дивизия, в 19-м полку которой я командовал батальоном, вместе с другими соединениями вступила в бой с фашистскими полчищами.

Никогда не забудутся те первые схватки, когда мы дрались с превосходящим в силах врагом.

Помню, как в районе Радехова, уже захваченного фашистами, вывел я свой танковый батальон на огневой рубеж. На вооружении у нас находились тяжелые танки «КВ». У них прочная броня, однако малая скорость и слабая маневренность. Да и таких машин не хватало. Преобладали средние, легкие танки устаревших конструкций. Мы с завистью смотрели на «Т-34», которых было считанное количество: наша промышленность только начала их выпускать.

И вот «КВ» моего батальона идут в атаку. Противник встретил их ливнем огня. Это заговорили орудия врага, не обнаруженные нашей разведкой. А потом из укрытий хлынули немецкие танки. Загорелся один «КВ», второй, третий… Большие потери понес батальон. Отбросить врага не удалось. «Вот так, Захар, две батареи противника уничтожил, а сколько своих танков не досчитался? — ругал я тогда сам себя. — Надо учиться бить врага, учиться воевать…»

С чувством досады и горечи отступали мы на восток, до последней возможности защищая каждый рубеж, каждую пядь родной земли. Отходили, твердо заявляя: «Мы скоро вернемся!»

Те неравные июньские бои вспомнились нынче. Да, тяжелые нам выпали тогда испытания. Много было суровых этапов проверки нашей стойкости, воли и мужества, прежде чем вернулись мы вновь туда, где началась война. Вернулись окрепшими, закаленными в битвах под Москвой, Сталинградом, на Курской дуге, на Днепре. Мы научились бить врага по всем правилам военного искусства. И хотя, отступая на запад, враг оказывал ожесточенное сопротивление, мы сражались в едином порыве: «Вперед!»