– И салат по-ниццки. Люблю местный колорит.

– Ты говоришь такие смешные вещи. Знаешь, я тебя люблю.

– Ты говоришь такие милые вещи. Отлично, вот столик под зонтом. Сядем здесь и будем смеяться над американскими туристами. Мы, англичане, всегда так себя ведем.

– Отлично. – Скай пододвинул ей стул. Мартини был терпкий, холодный и вкусный.

– Совсем не английский, – заметил Скай, – но я все равно выпью. Как ты думаешь, они догадываются, что мы американцы?

– Быть такого не может, старина. – От джина Гарден почувствовала легкое головокружение. Они со Скаем никогда так не дурачились и никогда так много не смеялись. Это был чудесный день.

Салат оказался произведением искусства, его составные части были уложены разноцветными кругами.

– Даже есть жалко, – вздохнула Гарден. – Но ничего, я заставлю себя. Ум-м-м-м… Почему это на Средиземном море оливки настолько вкуснее? Вот попробуй. – Скай сжал ее пальцы зубами. У Гарден перехватило дыхание.

Она отняла руку, пока та не начала дрожать. Нужно было немедленно что-то сказать. Она оглянулась, ища кого-нибудь в смешной шляпе – что угодно.

– Скай, смотри, Айседора Дункан! Помнишь, танцовщица, мы ее видели. Как ты думаешь, она будет здесь сегодня выступать? Похоже, нет. Он не похож на Кокто.

Айседора держала под руку слишком молодого и слишком красивого мужчину. Он подвел ее к длинной, низкой открытой машине, усадил.

– Вот это авто! Незнакомая марка. Как ты думаешь, итальянская? – Гарден схватила Ская за руку: – Нет, Скай, останови их. Скорей! Разве ты не видишь? У нее на шее… Этот длинный шарф свисает на колесо. Не дай этому мальчику отъехать! О Боже! – Гарден вскочила, уронив стул. – Стойте! – закричала она. – Стойте!

Теперь уже кричали все. Гарден закрыла лицо руками, терла его, словно пытаясь стереть память об увиденном. Она бросилась к Скаю, прильнула к нему:

– Я не могу, увези меня домой. Держи меня, Скай, держи не отпускай.

По дороге в Антиб ее вырвало.

– Что с Гарден? – спросила Вики, когда они вернулись на виллу.

Гарден, рыдая, направилась к себе. Скай рассказал матери о нелепой смерти танцовщицы. Вики бросилась на террасу – рассказать собравшимся там гостям. Гарден весь день пролежала в постели, плача и вздрагивая. Скай справился у Коринны, как чувствует себя жена, но сам к ней не пошел. «Слабая, ты непривлекательна, – сказала себе Гарден. – Запомни это. Когда он тебе нужен, ты становишься бременем, вызываешь скуку и беспокойство».

Больше она уже не теряла контроля над собой, даже когда, спустившись к ужину, обнаружила, что приятели Вики собрались возле бронзовой статуэтки Айседоры Дункан, танцующей с цимбалами в руках, в развевающейся одежде.

– Знаете, – рассказывала Вики, – я тут же бросилась в магазин. Хозяин еще ничего не знал, я купила ее за ту цену, что стояла на ней. Сейчас он, должно быть, волосы на себе рвет.

После ужина все отправились в Иден Рок потанцевать в ночном клубе. Там было полно голливудских актеров и актрис. Мыс Антиб считался в конце лета очень модным курортом.

Гарден на них даже не взглянула. Они смотрели на нее. Среди множества загорелых людей она единственная была белокожей. Она была в белой шелковой тунике от Фортюни. К плечу бриллиантовой заколкой с синей бусиной приколота гардения. Бусина, глаза и волосы Гарден казались невероятно яркими на фоне белого платья и прекрасного застывшего бледного лица. Фотографы побросали голливудских звезд. Ее легенда родилась в тот вечер, когда репортер поставил под ее фотографией подпись: «Дама с гардениями».

На следующий день Гарден взяла себя в руки. Она быстро вернула потерянные было позиции. Вскоре после этого, лунной ночью, когда они были одни на пляже, она вошла в воду.

– Как чудесно, давай поплаваем, – позвала она.

– Гарден, ты же одета, ты с ума сошла!

– Я уже не одета. И ты раздевайся.

Когда они со Скаем занимались любовью, Гарден не могла притворяться, играть, контролировать происходящее. Ее страсть была подлинной, и любовь, преодолевая все преграды, становилась полновластной хозяйкой. Это по-прежнему казалось чудом – слияние двух существ в одно. На это короткое время Гарден становилась сама собой.

Но чтобы он и дальше принадлежал ей, заново сотворенная Гарден должна все время находить для него что-то интересное.

– Поедем куда-нибудь, – предлагала она, почувствовав, что его вновь начинает охватывать беспокойство. – Я никогда не была в Лондоне… Венеции… Риме… Афинах, Вене… Копенгагене…

Она тайком изучала путеводители и читала книги по истории, чтобы они всегда могли пойти в какой-нибудь необычайный ресторан, кафе, замок, парк, увидеть что-то красивое и вместе пережить радость открытия. Она разговаривала с людьми и подбирала спутников, которые Скаю были просто необходимы. Она носила свои гардении, душилась своими духами, была прекрасна, все ею восхищались, газеты и журналы делали ее кумиром. Скай был полностью очарован «Дамой с гардениями».

Они путешествовали почти год. И наконец Скай захотел остановиться. Наконец это случилось. Он больше не хотел искать что-то новое. Все, что ему было нужно, он нашел в Гарден.

– Давай-ка, старушка, обоснуемся где-то на одном месте, – сказал он. – Неужели ты не устала от поездов и отелей?

– А ты?

– Мне все это до смерти надоело. И все эти мужчины, которые начинают тяжело дышать, когда ты проходишь мимо. Чертовски трудно иметь такую знаменитую жену.

– Тогда поедем домой. В Штатах на это никто не обращает внимания.

– В Штатах никто не пьет шампанского. Надо быть практичным.

– Тогда куда же? Выбирай.

– Давай поедем в Англию. У нас так хорошо получается роль англичан.

– Еще как! Туземцы ничего не заподозрят. К тому же в Лондоне хорошие театры.

– Я бы, признаться, предпочел нечто сельское. Ну, знаешь, твид, собаки, долгие прогулки по холмам.

– Ну конечно, в килте.

– Хорошо, тогда вересковые пустоши. Это тебе больше нравится? И только мы вдвоем. Ты сможешь вынести скудную диету из одного-единственного собственного мужа?

И тут Гарден наконец стала сама собой. Она протянула к нему руки.

– Иди сюда, дурачок, – сказала она. – Обними меня.

Они решили, что Хемпстед Хис совсем как вересковая пустошь, а до Лондона всего несколько минут.

– У Вики есть дом в Мейфере, – сказал Скай, – но я думаю, лучше приобрести собственный. А ты как считаешь?

– Да, конечно. Только не слишком большой.

Скай согласился. Через два дня она обнаружила у себя под подушкой коробку. В ней лежали маленький ключик и записка: «Не слишком большой».

Дом оказался викторианским, с высокой чугунной оградой. Сад позади дома, каретный сарай, фонтан, башенка на крыше и всего восемь комнат, плюс ванные, кухня, кладовая и помещения для слуг. Дом показался им необыкновенно уютным. Гарден очень понравились укромные уголки, диванчики под окнами, забавная тугая спираль металлической винтовой лестницы в глубине дома. Она каждый раз смеялась, видя ужас на лице собирающей цветы юной девы с витража на площадке парадной лестницы. Должно быть, она обнаружила скорпиона на одном из цветов, предположила Гарден. Нет, возразил Скай, это, наверно, что-нибудь пострашнее, может, она получила предупреждение, что вот-вот наступит зима, а она совсем легко одета. Или, сказала Гарден, дева узнала, что в ее дом вселяются американцы. Глупости, ответил Скай, никто не мог ей этого сказать.

Они купили широкую кровать и два больших кресла и въехали в новый дом. Поблизости были пивная и маленький ресторанчик. Гарден подкараулила приходившую в соседний дом прислугу и наняла ее на два часа в день. Коринну она оставила в «Савое». Мисс Трейджер они уволили еще до того, как отправились путешествовать.

Они были как детишки, играющие в дом, и впервые со времени свадьбы остались вдвоем. Ни слуг, ни расписаний на день – ничего. Только исследуй тропинки на постоши и сердца друг друга.