— Секретный проект? — Он изгибает темную бровь. — Интригует.

Хм-м-м. Стоит ли рассказывать ему? Могу я ему доверять? Что если он кому-то проболтается?

Ой, да о чем я беспокоюсь? Он просто доктор-заучка, одержимый сердцами и брогами. Ну правда, кому он проболтается?

— Хорошо, я расскажу тебе.

И я делюсь с ним деталями проекта: о Валентине Смит и руководствах, о Лео Фросте и как бабушка собирается обратиться к своим советам, чтобы заставить его влюбиться в меня. Когда я заканчиваю, лицо Джейми вытягивается.

— Это бредовая идея, разве нет? — посмеиваюсь я. — Умора, серьезно.

— Ага, похоже на безумство. Кажется, это немного жестоко по отношению к тому парню. Фросту. — В его голосе слышится неодобрение.

— Ох, не волнуйся о нем. — Что касается Лео Фроста, я отмахиваюсь от любых принципов в отношении него. — Он жирный хрен. Он заслуживает того, что с ним случится, поверь мне.

— Хм-м-м. — Джейми размышляет, затем забирает у меня бутылку и пьет из нее. — Что, если он на самом деле, ну, влюбится в тебя? Он будет уничтожен, когда узнает, что ты не та, за кого себя выдавала. Что все это ради циничного эксперимента для книжки про свидания. Кажется, это несколько бессердечно.

— Господи, он не влюбится в меня! — смеюсь я. — Это не сработает на самом деле, док. Я согласила на это только потому, что при любом исходе получу две с половиной тысяч фунтов, а я не в том положении, чтобы отказываться. Он из разряда соблазнителей, к тому же вечный холостяк. Это он бессердечный. Серьезно, не беспокойся о Лео Фросте!

Джейми холодно пожимает плечами.

— Как скажешь.

Я чувствую легкое раздражение. Пф. С чего это я оправдываюсь перед абсолютным незнакомцем?

Наступает неловкая тишина. Меня не заботит неловкое молчание, но у нас не так много времени.

Чтобы сломить лед, я снимаю топ. Это срабатывает. Джейми запрыгивает на меня.

Моя жизнь сейчас может быть странной и запутанной, но у меня реально отличный секс, и за это мои благодарения небесам. Доктор Джейми привязал мои руки к огромному столбику кровати ремнем от своих вельветовых штанов и одну мою ногу закинул себе на плечо. Это очень-очень эффективно. И, вообще-то, так приятно, что мне не удается сдержать писк удовольствия, вырвавшийся из моего рта.

— Боже, Джесс, — гортанно хрипит Джейми, прикусывая внутреннюю часть моего бедра, двигаясь, сосредоточившись на процессе. — Господь Всемогущий.

Он опускает мою ногу, руками скользит под мои ягодицы и приподнимает меня к своему торсу, чтобы углубить проникновение.

Боже мой!

Я не хотела выкрикивать это. Но выкрикнула. Очень громко. И к моему ужасу дверь комнаты отворяется, являя на пороге бабушку. В одной руке у нее тюбик с кремом для увлажнения, а в другой стакан молока, ее рот широко открыт от испуга. Хуже всего, что таки достойно рукоплескания — Джейми не замечает ее! Я верчусь, чтобы выбраться из кровати, но мои руки в буквальном смысле слова связаны. Джейми все продолжает и продолжает двигаться с энергией полудикого жеребца. Бабушка стремительно вылетает из комнаты и закрывает за собой дверь.

— Джейми, слезь!

Он прекращает вколачиваться в меня и перекатывает меня на край кровати.

— В чем дело? Ты в порядке? Я… я слишком… большой?

Я одариваю его испепеляющим взглядом.

— Только что заходила бабушка. Развяжи меня!

Он неуклюже отвязывает ремень. Я соскакиваю с постели и прикрываюсь пуховым одеялом.

— Что? Старая леди Бим видела мой зад?

— Она видела все! Бубенцы, булки, буфера. Все на букву «Б». Вообще все!

— Точно. Ох, черт.

— Дерьмо.

Я опускаю голову на руки. Не думала, что когда-то испытаю такую сильную эмоцию как настоящий, глубинный стыд, ведь прежде такого со мной не бывало. Но, само собой, раньше семидесятисемилетняя родственница не наблюдала меня в легком бондаже[33]. Ощущения крайне неприятные.

Мне слышится странный звук, и я убираю руки от лица.

Эти странные звуки издает Джейми. Он все еще голый, и стоит перед огромным шкафом, его лицо помидорно-красного цвета, а плечи трясутся, то поднимаясь, то опадая. Он, черт его дери, смеется!

— Прекрати смеяться! — шиплю я. — Ты же доктор. Ты должен быть сопереживающим. Поверить не могу, что она вошла. Она, похоже, принесла мне молока. Ох, боже мой!

— Прости. — Джейми брызгает слюней, извиняясь между взрывами хохота, и подбирает с пола серые хлопковые боксеры, натягивая их, громко гогоча. — Я… ха-ха-ха… я правда сожалею, но ты не можешь отрицать, что однажды это может… ха-ха-ха… стать отличным анекдотом из разряда «Как вы стали встречаться». Ха-ха-ха!

Анекдотом про «стали встречаться»?

Эм, что, по мнению доктора Джейми, здесь происходит? Я думала, что создала совершенно определенную атмосферу… Разве нет?

Я пригвождаю его взглядом.

— Эм, не хочу портить настроение, но ты же в курсе, что все между нами — это просто общение без обязательств, так?

Он задерживает дыхание, шутливо закрывая рот рукой.

— Ты хочешь сказать… что используешь меня из-за моего тела?

— В общем-то, по большому счету, да. Сексуальные привилегии, избавление от стресса и тому подобное. Ничего больше. Само собой, против тебя я ничего не имею, ты кажешься изумительно милым, и я не могу отрицать, что у тебя есть… способности. Просто я не заинтересована ни в чем большем… никакой эмоциональной чепухи, понимаешь? Я не из таких девушек. Так что, тебе лучше это знать, если мы собираемся видеться, ну или что-то типа того.

— Я пошутил, Джесс, — отрезает Джейми, вокруг его рта появляются мелкие морщинки. — Просто дурачился. Никаких обязательств, я понял.

— Хорошо. — Я мягко киваю. — Тогда все в порядке.

Глава пятнадцатая

Молодой человек вашей мечты оценит изящный изгиб вашей талии, когда он будет вас приобнимать. Обхват вашей груди должен быть примерно равен обхвату ваших бедер, а талия должна быть по крайней мере на десять дюймов меньше того и другого!

Матильда Бим, руководство «Любовь и отношения», 1955

На следующий день Матильда не упоминала о прошлой ночи, хотя и избегала встречаться со мной взглядом, а учитывая, что она могла видеть мою вагину, такое положение дел меня полностью устраивало. Сегодня вечером будет ретро-ярмарка в Риджентс-парке, и там я, нарядившись в стиле пятидесятых, должна познакомиться с Лео Фростом, предприняв попытку очаровать его настолько, чтобы он позвал меня на свидание. Мне давно ничего так не хотелось делать, собственно, с февраля, когда я вынуждена была размораживать морозильную камеру.

Бабушка решила потратить весь день, чтобы преобразить меня. Вообще, я люблю преображения, особенно в молодежных фильмах восьмидесятых, когда смена образа включает в себя перманент, но сейчас я встревожена. Мне не хочется меняться, в моей внешности и так все прекрасно, ну, я так полагаю. Но это необходимость, потому я соглашаюсь принять изменения, как женщина.

Мою трансформацию мы начинаем с того, что бабушка по-доброму обозвала «бардаком на голове», то есть с волос. Они с Пич затаскивают меня в огромную бабушкину ванную комнату с громадным голливудским зеркалом, на раме которого красуются круглые лампочки, и на нас падает их яркий будуарный свет. Я смотрю на свои длинные накладные пряди платинового цвета и чувствую, как сердце обливается кровью. Мне нравятся мои настолько-белые-что-почти-отдают-голубизной волосы: люди без проблем находят меня в толпе, а солнце, отражающееся от моих прядей, создает вокруг меня некое сияние. Я буду скучать по этому. Но как бы то ни было, впадать в бешенство я не стану. Ни одна участница «Топ-модель по-американски», вышедшая из себя в день преображения, не выиграла шоу. Тайра[34] никогда не забывает подобных выходок.