Запомните, что не сама грубая пища хранится в этом замечательном вместилище – желудке, – чтобы в конце концов попасть в кровь и тем самым напитать и поддержать жизненные силы тела. Эта пища под действием желудочных соков распадается на составные части, пока, наконец, не освободятся одушевляющие эту пищу огненные жизни, чтобы войти в кровь, предоставив своим оболочкам (отслужившей материи) разделить судьбу всех остальных внешних форм и состояний материи. Каждая из оболочек этих огненных сущностей относится к определенному плану, или состоянию материи, и некоторые из них настолько утонченны в своей сущности, что уже находятся под влиянием воли и ума.

Если желание побудило волю утвердиться в мысли, что определенная часть и степень оболочек этих огненных жизней будет питать душу, и если ум снабдил их движущей силой, заставив уста произнести звуки, которые устремят эту эссенцию в определенном направлении, то ничто уже не сможет сбить ее с этого курса. Опять же, те же самые или подобные им силы приводятся в действие Желанием, Волей и Умом, когда мы выражаем благодарность после еды; и тогда процесс переваривания и усвоения предназначенной душе пищи завершается. Не забывайте, что именно эго прежде всего ответственно за принятие пищи в интересах тела физического, а для него не менее важно питание души. Однако Я вовсе не утверждаю, что душа питается только таким образом, ибо, истинно, сказано: «Не хлебом единым будет жив человек, но всяким словом Божиим». И каждое такое Слово есть Сын Божий, живое создание, ибо лишь жизнь может поддержать жизнь; а так как мертвых вещей не бывает, то душа может насытиться всем, с чем она соприкасается, если она способна искать и находить такую пищу.

Воспринимая слова «Не заботьтесь для души вашей, что вам есть» в их буквальном, а не переносном, как и подразумевалось, смысле, обычный ортодоксальный верующий не делает никакого усилия для пробуждения духовного Желания, Воли и Ума перед, во время и после принятия пищи. Вследствие этого он лишает регулярного питания свою душу, вынуждая ее питаться крохами, что падают со стола богатого, то есть более совершенного человека. Но увы и увы! – даже эти крохи слишком тяжелы для ментального переваривания неподготовленной душой, потому она слишком часто вынуждена поддерживать себя шелухой, жалкими отбросами эгоистичного, себялюбивого, во всем потакающего себе человека мира сего – того, кто растратил впустую бесценную пищу, ибо не имел души, которую нужно питать, и совершенно не заботился о душах других. Ах, как бесконечно жаль, какая вселенская скорбь от всего этого! Колесо мира ежедневно перемалывает пищу, которая могла бы напитать, укрепить и оживить миллионы истощивших себя человеческих душ – подавленных, недоразвитых, измученных, соблазненных, со сломленной волей, – тех, что ежедневно выбывают из воплощения, в то время как для всех в изобилии существует манна небесная, а следовательно, и жизнь.

Если бы человек осознал необходимость периодически насыщать свою душу, установил для этого определенный способ и время, нашел и использовал внешние символы этой пищи и пробудил бы скрытую в звуке энергию путем определенного, выраженного в слове ритуала, то буквально возносил бы сокровище на небеса, помогая создавать то вечное построение, в котором и через которое сможет действовать эго после того, как его внешняя форма обратится в прах.

Некоторые формы пищи и жидкости содержат больше по количеству и лучше по качеству, или степени, огненных жизней, чем другие; среди них пшеница, вино и вода. Они легче разлагаются на составные части и усваиваются, потому эти огненные жизни быстрее и более основательно освобождаются от зависимости от более грубых форм материи и легче поддаются воздействию желудочного сока.

Сказанное Мною может показаться умалением великого духовного идеала, однако Я отнюдь не подвигаю вас к принижению или умалению какого-то одного идеала, но был бы рад помочь вам возвысить все идеалы, а также понять, что естественный закон управляет как духом, так и материей.

Нет более священной функции, нежели снабжение тела пищей, и нельзя представить себе более унизительного процесса, чем простое насыщение желудка ради удовлетворения аппетита.

ИДЕАЛЫ БОГА

Какое бы положение ни занимал человек – будь он рабом или хозяином, невоспитанным или утонченным, он всегда имеет свой идеал Бога, хотя, быть может, и не осознанный, искаженный, неправильно понятый или даже осмеянный им. Мы можем не осознавать этого идеала до тех пор, пока какое-то замечательное качество или черта характера в нас самих или в других не пробудят вдруг наше уважение или восхищение, после чего мы начинаем искать проявления этого или подобных ему качеств и в конце концов объединяем все, что смогли заметить, создавая из всего этого идеал, который становится для нас воплощением Силы, Красоты и Добра. Вот этот идеал и есть наше первое реальное осознание Бога. Из уважения и почитания постепенно пробуждается либо страх, либо любовь к этому идеальному Богу, в зависимости от нашей силы и способности соответствовать требованиям, составляющим наше послушание, или от нашего страстного стремления к какому-нибудь выражению любви, которая, как нам кажется, неотъемлема от этого идеала. Другие народы создали своих собственных богов, характер которых по тем или иным причинам не совсем похож на наших, и если они противоречат нашим идеалам, мы тотчас начинаем проводить сравнения, при этом всегда умаляя чужих богов и превознося наших собственных. Некоторые из атрибутов богов древних людей отвечают скорее нашим понятиям о дьяволах, но это и неудивительно, ибо в их религиозных инстинктах преобладал страх.

Некоторые из наших более воинственных собратьев, будучи неспособными честным путем, спокойно аргументируя свое мнение, убедить своих сотоварищей в превосходстве своих богов, полагают, что они могут пытками, обманом и даже выстрелами вбивать свои идеи в сознание оппонентов.

Чрезмерный эгоцентризм мешает многим людям даже попытаться понять идеалы других. Они считают само собою разумеющимся, что чуждые им идеалы богов должны быть ничтожным предметом, судя по представшей перед ними внешней форме поклонения и отказываясь верить, что предрассудки или бессвязное бормотание почитателей таких идеалов могут хоть в какой-то мере творить или представлять заслуживающий внимания великий Идеал Высшей Мощи, Силы и Мудрости. При этом они совершенно игнорируют тот факт, что у упомянутых отправителей культа, в отличие от наших более культурных рас, могло быть гораздо меньше возможностей для развития образной или описательной способности, и что будь мы в состоянии правильно интерпретировать их «незрелые» представления, то нашли бы в них идеал, сходный с созданным нами самими. Не всегда восхищение и восторг перед зрелищем кровавых сцен и проявлением крайней жестокости, столь порицаемых нами в религиях некоторых наций и племен, выражали требования и качества их богов. За всем этим могло скрываться огромное восхищение перед сверхчеловеческой мощью, стойкостью и способностями, которыми они наделили своих Богов и благодаря которым могли быть наказаны их враги и обеспечена собственная безопасность. Когда же восхищение и поклонение перед более благородными атрибутами и качествами уступило место наслаждению от совершения сознательной жестокости, тогда дьяволы похитили одеяние Бога и теперь применяют его в пользу темной стороны жизни.

Если бы мы могли принять тот факт, что каждое благородное, искреннее и доброе качество, атрибут или предмет, который мы способны различить, поистине есть часть Бога, то это помогло бы нам сформировать правильное представление о Божестве.

Некоторые из наших ближних не способны без использования материальных предметов сформировать и удержать в своем уме идеал, дающий им лично какое-либо удовлетворение; и вне всяких сомнений, зарождение идолопоклонства было следствием усилий более просвещенных людей передать идеи о великих космических силах в таких общедоступных формах, которые могли бы удержать внимание менее просвещенных. Но по мере того как человек становился более эгоистичным, а его желание господствовать и управлять менее разумными массами усиливалось, изначально чистое стремление передать знание о действии космических сил выродилось в жажду подчинения себе подобных за счет страха, и, таким образом, появились страшные идолы, олицетворяющие темный, негативный аспект природы; а духовное поклонение, едва проснувшееся в невежественных массах, было намеренно превращено в идолопоклонство. Так утвердилось поклонение твари вместо поклонения самому Творцу всего сущего.